Фотограф, чьи работы появлялись на обложках и страницах почти всех ведущих глянцевых изданий, автор фото- и кинопроектов «Россия из окна поезда», «Хребет. От моря до моря» Антон Ланге уверен, что учиться фотографии нужно на пленке. Она сложнее, но позволяет фотографу в будущем лучше снимать цифровой камерой.
Специально для участников фотоконкурса «Это Кавказ» и «DV.land» Антон Ланге рассказал, в чем преимущества пленочного фото и в чем оно серьезно уступает цифровому.
— Пленка беспощадна к фотографу, а цифра стремится ему помочь, априори принимая за дурака. Цифровая камера может сама высветлить кадр, а если фотограф пытается сделать что-то нетрадиционное с точки зрения «цифры», она его все время пытается поправить. Профессионалы с этим справляются легко, но для любителей это проблема.
Пленка материал жесткий и беспощадный — ошибка в замере экспозиции даже на полступени приводит к совершенно иному результату. Опытные фотографы все эти вещи знают и часто используют как выразительные средства. Есть такие приемы, например недоэкспонированная и переэкспонированная пленка. Но для того, чтобы их использовать, надо знать характер пленки и то, как она реагирует на разные режимы.
Мне кажется, цифровая фотография пытается многое взять на себя и тем самым освободить мышление фотографа, хотя у профессионала это умение манипулировать камерой находится на уровне бессознательной компетенции. Это как дирижер — он когда дирижирует, о нотах не думает.
— Самое главное при работе с видоискателем и работе с кадром — композиция. Тут никаких отличий у пленки и «цифры» нет — законы построения кадра абсолютно одинаковы. Другое дело, что при работе с пленкой ничего потом нельзя поправить, так что надо быть уверенным, что вы достаточно хорошо проработали сюжет съемки.
Если у вас какой-то серьезный сюжет, есть смысл потратить на него несколько пленок. Ни один профессионал не верит в единственный удачный кадр. Мы все знаем, что удачи бывают раз или два в год, когда вы нажали на кнопку и получили то, что нужно.
Удача — это миф. Когда мы смотрим на снимки великих фотографов, мы видим только конечный результат и не знаем, что за ним стоит. Мы не видим все негативы, все пленки, листы контактов, не знаем, был этот кадр единственным или фотограф выбрал его их сотни похожих.
У всех разная манера снимать. Кто-то снимает быстро и мало, но этому предшествует невероятно тщательная подготовка, кто-то снимает с большой подготовкой и много. Я, например, снимаю довольно долго и много: мне интересно разрабатывать сюжет с разных ракурсов, менять крупность плана. Хельмут Ньютон говорил, что снимает мало и быстро. Это не всегда было правдой. Энни Лейбовиц тоже говорит, что снимает мало и быстро, что неправда почти всегда.
— Работа с пленочными камерами происходит медленнее, чем с цифровыми. Много времени уходит на перезарядку пленки, за это время вы можете упустить кадр. У меня есть привычка, довольно странная: когда я перезаряжаю пленку, я не смотрю на то, что снимаю, чтобы не видеть того, что упускаю.
Совершенно разные скорости у каждого из форматов пленки. В стандартном формате у вас может быть 12, 24 или 36 кадров, в среднем — 12 или 18. Это как 12-зарядный пистолет. Вы знаете, что у вас есть 12 патронов и надо просчитать свою тактику и стратегию ведения боя так, чтобы у вас было время перезарядить оружие — и чтобы во время перезарядки вас не грохнули.
Еще сложнее работать с широким форматом — это листовые пленки и большие камеры с мехами, куда ставятся кассеты с двумя листами пленки размером почти с лист А4. Тут у вас всего два кадра. Вы экспонируете один, переворачиваете кассету — делаете второй снимок. И потом надо менять кассету.
У «цифры» нет подобных ограничений. У нее вообще нет ограничений в скорости, особенно если вы сразу все скачиваете на компьютер. Это приводит к скорострельности — фотограф утрачивает ощущение темпа, ритма и времени. Вы будете смотреть на вещи совершенно по-разному, когда у вас есть лимит в 36 или 12 кадров и когда вы его не чувствуете вовсе.
— Цифра отказывает искусству в некоей магии, потому что пленка, негатив и слайд несут в себе бездонную глубину информации. Она и создает ощущение объема, нового смысла, является какой-то дополнительной ценностью пленочной фотографии.
Я не спорю: современные камеры очень качественные, но дело не только в качестве. Большая часть снимков на выставках в общем-то плоские. Кажется, что глубина изображения не больше толщины бумаги. А если вы возьмете ручной черно-белый отпечаток любого великого фотографа, того же Анселя Адамса, вы будете всматриваться в него, как в гравюру. Это изображение будет утягивать вас в себя. Оно будет отличаться богатством деталей, полутонов, оттенков серого, тонких переходов, объема. Сродни художественным произведениям.
Любителю кажется, что максимальное разрешение и резкость — и есть залог успеха, а профессионал старается придать снимку нечто большее, чем техническое совершенство. Часто несовершенства изображения оказываются более ценными, чем цифровой лоск и глянец.
Мне важно тактильное взаимодействие с изображением. Держать в руках пленку, отпечаток, лист контактов. Я не могу воспринимать фотографии с экрана монитора, только через лупу рассматриваю негативы. Запах тоже важен. Пленка имеет запах, отпечатанная вручную фотография пахнет химикатами, целлулоидом и много еще чем. Это как запах книги, я знаю много людей, которые проводят носом вдоль корешка перед прочтением. Я тоже так делаю.
Если я доживу до того момента, когда не станет ни пленки, ни пленочной фотографии, мне придется менять профессию и заниматься чем-то другим. Наверное, буду разводить виноград и делать вино.
— Поскольку вы не сразу видите результат, у вас есть тайный «темный период» до проявки. Исправить что-то и переснять уже невозможно. В долгом путешествии или в экспедиции этот темный период может затянуться на месяцы.
Я категорически не хочу моментально видеть то, что я снял. Для меня это важнейший момент — интрига. Ни один фотограф никогда не знает, что у него получилось на пленке. Это всегда сюрприз.
Те, кто снимает на пленку, сталкивается с проблемой — сервис проявки трудно найти даже в крупных городах. Пленки надо отсылать в Москву или Санкт-Петербург.
Но если захотеть, то достать можно все. Если мы в советское время ухитрялись доставать пленку «Кодак», то в наше время можно найти и гидрохинон, и остальные составляющие для проявки. Однако проявлять цветную пленку дома очень сложно. Фотографы моего поколения, все как один, прошли через это, но сейчас проявку делают только люди совсем увлеченные. В хороших школах фотографии по всему миру учат всему: и темной комнате, и проявке, и ручной печати.
Раньше, когда были популярны фотоматериалы «Кадахром», их использовал National Geographic 70-х и 80-х годов. «Афганская девочка» Стива Маккарри 1985-го была снята на «Кодахром». Так вот, эту пленку нельзя было проявить в обычной лаборатории — надо было отсылать на фабрику «Кодака» для фабричной обработки. Тогда это было нормой. Все мы очень скорбели о «Кодахроме», который перестали выпускать в 2009 году. Такой красоты, которую передавала та пленка, пока никто не достиг.
— Конечно, пленки невероятно поднялись в цене. Добыть расходники для того же настоящего «Полароида» невозможно даже в Москве. Обычным людям, которые снимают семью в отпуске, я бы не рекомендовал снимать на пленку — очень дорого.
Сейчас мы видим крутой процесс развития цифровой фотографии, а параллельно развитие пленочной фотографии, она переходит в разряд файн-арта, доступного только профессионалам. Интерес к такой фотографии в мире очень высок среди галерей, ценителей искусства, цены на нее растут.
Рынок сверхдорогих пленочных камер, которые до сих пор выпускаются в большом количестве, поддерживается именно за счет продвинутых и богатых любителей. Сейчас модно отправиться на мыс Горн под парусами или на сафари и снимать на пленку. Парадокс, но профессионалы старой закалки предпочитают старую технику. Я, например, снимаю металлоломом, он со мной уже лет тридцать.
Если тянет к пленке и есть возможность, то нужно этим заниматься. Если вы хотите обучаться фотографии, то начинать надо с пленки. Фотограф, который не владеет пленкой, — это такой фотограф-инвалид.
— Всегда нужно делать отбор снимков. Главная ошибка всех снимающих на «цифру» в том, что они просто сгружают все отснятые материалы в компьютер и помечают папку «Море. 2017» — и там лежит 15 тысяч фотографий мертвым грузом. Это же скучно, когда вы приходите в гости, а вам предлагают посмотреть все эти 15 тысяч фото, большая часть из которых одинаковая. На самом деле съемка завершена тогда, когда автор сделал отбор снимков, выбрал лучшее 10 или 100, а остальное переложил в папочку «Архив».
Тот же самый процесс происходит и с пленкой. И отбор снимков тут очень повышает стоимость фотографий. Вы снимаете десяток дорогих пленок, потом за дорого их обрабатываете, а печатаете всего два кадра. Себестоимость такого снимка будет заоблачной.
Мне не нравится возможность что-либо стереть. Нельзя удалять даже плохие снимки. Все, что я снял за всю жизнь и даже плохие кадры, брак, лежат в моем архиве. Стирать неудачные фотографии — это все равно, что стирать дурные воспоминания. Прошу цифровых фотографов не стирать плохие снимки. Отложите, потом спустя время вы посмотрите на этот снимок и поймете, почему вы сняли плохо — из этого формируется школа и умение.