Больше 10 лет он лечил людей, а теперь учится в Британской школе дизайна и выставляется в Фонде современного искусства. Поговорили с Залимом о том, почему творчество — это тоже ответственность и как Кавказ можно показать без слов.
— Для меня это не переход, а возвращение к себе. Врачи по природе своей творческие. В эстетической стоматологии творчества ничуть не меньше, чем в искусстве. Толчком стал разговор с другом. Показал ему работы одного художника и сказал, что хотел бы так же. Он спросил: «Что тебя останавливает?» Это и был поворотный момент — на следующий день я поехал в магазин, купил холсты, краски, кисти. Через пару недель создал первую работу.
Желание учиться появилось после первой картины. Выбрал Британскую высшую школу дизайна. На день открытых дверей пришел первым. Было забавно, что я пришел как на важное событие — рубашка, брюки, туфли. Кавказская привычка. А вокруг все на лайте — худи и кроссы. Мне назначили собеседование в приоритетном порядке, я подготовил презентацию из десяти своих работ. Кураторы посмотрели и через пару дней пришло письмо: «Вы зачислены». С осени учусь.
Я подстроил график — освободил вечера и субботы, теперь успеваю и пациентов принимать, и учиться. В медицине ответственность отточена до автоматизма. Теперь я направляю ее в искусство. Опыт врача дал уверенность: если справлялся с болью, справлюсь и с любыми творческими вызовами.
Стоматологом становиться не собирался, захотел стать поваром. Однажды мама устала от моей детской капризности и как-то сказала: «Не хочешь это — приготовь сам». И я действительно рано попробовал себя в кулинарии. До этого мечтал быть музыкантом: играл на национальных инструментах, занимался танцами. А в итоге выбрал более серьезное направление — медицину. Мои бабушка и дедушка были фельдшерами. Видимо, и мне передалось желание. Закончил университет и интернатуру в Нальчике, потом по совету наставницы переехал в Москву.
— Брат той же наставницы из Нальчика помог мне устроиться в клинику. Обычно молодые врачи начинают ассистентами, но меня сразу поставили доктором: была срочная потребность в ночных сменах. Я согласился, хотя опыта было мало. Работал и днем, и ночью. Также взял годовой курс по современным методикам и учился работе с микроскопом, ортопедии, реставрации, хотя начинал как терапевт и хирург. Стоматология требует точности. Особенно виниры — это ювелирная работа, где все решают миллиметры. Малейшее «мне не нравится» — и все переделываешь. Это дисциплинирует, но и сжимает изнутри.
Уже через три года я стал управляющим, затем главным врачом. Все происходило очень быстро. Я начал развиваться и расширять сферу своей работы, и это, как ни странно, стало фундаментом. Медицина будто подготовила меня к искусству.
Я занимался спортом, серфингом, машинами, чтобы разгружать голову. Но настоящие эмоции вернулись, когда я увидел людей, которые не боятся проявляться. Всю жизнь я тянулся к таким — свободным, смелым, живым. Наверное, это и было моей главной мотивацией.
— Я пишу не по расписанию — только по эмоции. Не сажусь со словами «надо рисовать», просто чувствую и делаю. Иногда это час, иногда полдня. Каждая работа — эмоция, накопленная годами. Я не придумываю, а проживаю.
Если искусство полностью меня увлечет — отпущу медицину с благодарностью. Она дала мне руки, внимание, терпение — все, что теперь помогает в творчестве.
Раньше мама говорила: «Главное, чтобы ты был врачом». А теперь — «Главное, чтобы ты был счастлив». Это многое значит. Я вижу, что все сложилось правильно и вовремя, — ни секунды не жалею, что не начал раньше. Если бы не медицина, я бы не стал тем, кто я есть. Сейчас я читаю лекции молодым врачам, делюсь опытом. Все наконец сложилось в одно целое, как пазл.
Мое творчество первым заметил Алан Нехай, руководитель Фонда современного искусства. Когда человек с такой насмотренностью, вкусом и пониманием искусства говорит: «Это круто», ты начинаешь верить в себя. Это очень мотивирует творить дальше. Кто-то из общих знакомых показал мои работы, и он заинтересовался, стал моим галеристом. Несколько работ уже представлены на сайте фонда. Сейчас планируем выставки в Нальчике и Майкопе. И мне кажется это правильным — начать там, где твои корни.
Хочу быть услышанным, чтобы мои картины видели. Но не ради славы. Просто хочу делать, показывать, и если это откликается, значит, все правильно. Если однажды об этом будут говорить, я буду рад, но это не цель. Все, что я делаю, — продолжение того, что во мне жило с детства, но не могло проявиться. Мама всегда говорила: «Пусть тебя хвалят другие». Я не воспринимаю это как травму — просто так воспитан. Поэтому мой культурный код — это не орнаменты Кавказа. Это тишина, уважение, скромность, внутренняя сила. Главное не то, чтобы тебя знали, а чтобы тебе верили.