Дагестан и свадьбы примерно такие же близнецы-братья, как партия и Ленин, хинкал и сушеное мясо, фильмы Вуди Аллена и нервные расстройства, папаха и Хабиб. Сейчас на дворе — месяц поста рамадан, но, едва он кончится, от ногайских степей до лезгинских гор все шумно вдруг зашевелится, мелькнет за строем строй, банкетные залы сделают годовой план по выручке.
Увы, выручить меня на моей первой дагестанской свадьбе оказалось некому, хотя она, свадьба, была грандиозной. Все прошло, как с белых яблонь дым, а я по-прежнему не могу вспомнить ни имя жениха, ни имя невесты. Помню только… Раз! — и я иду по кубачинским тропкам к веселому застолью, чтобы просто посмотреть. Так, буквально одним глазком. Два! — меня усаживают за стол посреди мужчин, которых я вижу впервые в жизни. Три! — пронзительный звук зурны пронзает мне сначала уши, разорвав барабанные перепонки, а сразу после — мозг. Четыре! — ко мне подходят знакомиться люди. Человек пять. Или десять. Или, может быть, двадцать пять. С полными рюмками и любовью в сердце. Пять! — меня несут на руках домой. Вверх-вниз, вверх-вниз. А дальше и вовсе вспоминать не хочу. Да и не могу, честно говоря: первое погружение в жизнь дагестанского села оказалось излишне глубоким.
Физическая реабилитация была тяжелой. Чтобы ее облегчить, я как обычно принялся рисовать комикс. О чем? О том, что помню и не помню: о свадьбе, где я был гостем и гвоздем, идущим и несомым, красавчиком и не очень.