В центре курортных Ессентуков по соседству с домом купца Лихацкого, первой в городе аптекой и особняком священника Каргачева расположено еще одно примечательное здание. Двухэтажка в стиле модерн на Кисловодской, 3 — знаменитый когда-то Электро-световой диагностический, терапевтический институт доктора Зернова. Сейчас за ярким отреставрированным фасадом ничего нет, здание пустует, но когда-то поправить здоровье здесь мечтала публика со всей империи.
Столичный врач-физиотерапевт и бальнеолог Михаил Зернов многое делал для Кавминвод. Доктор-авантюрист и безусловный фанат Ессентуков внедрял на курорте все передовые медицинские разработки. Зернова хорошо знали местные казаки, создавая безумные очереди в часы бесплатных приемов, наслышана о нем была и столичная публика, стремившаяся «забронировать» доктора на время своего лечения водами в Ессентуках.
Вне курортного сезона доктор любил путешествовать. Поездки носили, прежде всего, научный и рабочий характер. На курортах Западной Европы доктор анализировал разные практики, знакомился с результатами альтернативных методов лечения и улавливал только зарождающиеся идеи зарубежных коллег, доводя их до ума уже в маленьких Ессентуках.
Медицинское сообщество привыкло к амбиционным планам Зернова. Можно сказать, идеи он не предлагал, а сразу воплощал в жизнь. Так, 12 февраля 1908 года Зернов заявил терскому областному начальству, что в летний сезон рядом со своим особняком открывает институт. Землю доктор выторговал по сдельной цене у соседки Страховой.
На участке супружеской пары, жившей рядом с известным лекарем, располагалась усадьба с тремя домами и флигелем. Помещения сдавались отдыхающим и приносили хороший доход. Расположение на знаменитом «ессентукском пятачке» — аккурат на пересечении Верхней Курсовой и Кисловодского шоссе — делало доходный дом востребованным. В распоряжении арендодателей было 10 квартир и 15 комнат, флигель сдавался аптекарю. Страхова согласилась продать землю настойчивому доктору, когда овдовела.
Все пристройки Зернов сохранил и сдал в аренду под магазины. Основное здание решил перестроить из-за «производственной необходимости». За дело взялся самый модный в ту пору архитектор Кавказа Эммануил Ходжаев.
— Двухэтажное здание в стиле модерн было построено из желтого кирпича, поднято на цоколь из пиленных блоков машукского камня. На северной и южной стенах устроены лестничные ризалиты с балконами, арочными входными и прямоугольными балконными дверными проемами. Западная и восточная стены здания украшены редкими алмазными рустами, — описывают здание краеведы Сергей Боглачев и Элеонора Жатькова.
Доктор потребовал возвести институт с коридорной планировкой, типовой от цоколя до второго этажа. Потолки были высокие, кабинеты — огромные, чтобы поместилось все физиотерапевтическое оборудование. В 1908 году на здании появилась вывеска «Диагностический и терапевтический электро-световой институт», и 2 июня доктор принял здесь первых пациентов.
Рекламные проспекты, разлетевшиеся по всей империи, приглашали на высококлассную диагностику заболеваний. В институте использовались современные методы, в том числе рентгеновские лучи. Для дальнейшей терапии предлагались новаторские методики Зернова: лечение теплом, электричеством и светом.
В лечебнице работало три физиотерапевтических кабинета, куда можно было купить курс. Первый — рентгенологический, где предлагалось несколько сеансов подряд «просветиться для поднятия жизненного тонуса» или просто сделать снимок. Кабинет номер два приглашал на фототерапию. Здесь можно было принять электросветовые ванны разной степени интенсивности. В третьем кабинете, электротерапии, пациентам предлагали электролизацию разными токами, общую и местную дарсонвализацию и гидроэлектрические ванны доктора Шнее. Считалось, что едва ли есть средство лучше для нормализации кровообращения пациента.
Помимо «просветительства» институт предлагал своим пациентам вполне привычные для того времени курортные процедуры: вибрационный массаж, сухие ванны, ингаляции, инъекции и бесспорную классику — промывание желудка. Вскоре появился кабинет для электрокардиограмм, чуть позже приобрели деграссатор для лечения ожирения, а для борьбы с подагрой стали использовать на практике эманацию радия. Ежегодно приезжающую на курсы публику в институте ждала какая-то новинка. Сам доктор отмечал, что сочетание курортной классики и современной аппаратной медицины позитивно сказывается на реабилитации.
Плата за лечение в клинике Зернова была договорная, в некоторые сезоны таксу устанавливало курортное управление. В амбулатории вели обязательную картотеку, где в алфавитном порядке хранились все данные о пациентах.
Институт Зернова просуществовал десять лет. Революция и смена власти не оставили доктору шанса продолжать тихо вести свою медицинскую службу на Кавминводах. Институт опустел, и на прием к доктору приходили лишь станичники да казаки. Денег у них не было, и за лечение платили кто чем может: бочонками с медом и маслом, мешками с мукой или добротными кусками сала и копченого мяса.
В феврале 1920 года Михаилу Степановичу, противнику политики красных, стало совсем тяжело жить в любимом городе. На хорошее отношение рассчитывать доктору не приходилось, и после тяжелых раздумий зимним вечером он сел в последний санитарный поезд. Состав навсегда увез доктора из России.
За усадьбой после отъезда Зернова приглядывала своячница, сестра его жены Мария Александровна, но вскоре и она покинула город. В 24-м советская власть словно вспомнила о зерновской лечебнице, которая «мозолила» глаза в самом центре Ессентуков. Большая медицинская база и подходящее помещение стали физиотерапевтическим отделением городской поликлиники.
Спустя еще 30 лет все этажи заняла стоматологическая клиника, где пациентов принимали вплоть до 2000 года. Куда переехали знаменитые свето- и тепловые аппараты, история умалчивает.
В 2003 году здание оказалось в частной собственности. Электро-световой институт Зернова включен в список памятников архитектуры регионального значения. Сейчас здание отреставрировано, но пустует. Ходжаевский модерн изменения, кстати, почти не тронули. Во время работ лишь фронтоны заменили шатровыми четырехгранными башнями и даже восстановили балкончики, на которые доктор, возможно, выходил между приемами пациентов.