1 сентября — праздник школьников, их родителей и учителей. Но еще это очень личный день. У каждого наверняка найдутся истории, связанные с этой датой, или просто школьные эпизоды, которые почему-то всплывают в памяти, стоит заговорить о школе.
В конце августа сотрудники нашей редакции делились друг с другом такими историями на одной из планерок. А заодно обсуждали, что бы такого рассказать о себе к 16 сентября — дню рождения проекта «Это Кавказ». Так в процессе размышлений вслух и разговоров о прошлом и появилась идея собрать наши школьные истории здесь.
Я никогда не была отличницей, но в школе некоторые учителя относились ко мне с большой теплотой. Особенно учительница по русскому Ольга Ивановна Лубинец.
Задала она нам «Мцыри» Лермонтова наизусть выучить. Сложно, конечно, себя оправдать сейчас, но домашнее задание я не выполнила. Не первый и не последний раз, если уж совсем откровенно.
Урок русского, сентябрь, яркое солнце заливает наш кабинет номер 18, Ольга Ивановна водит ручкой по журналу: «К доске пойдет…». И называет фамилию моего приятеля. Одноклассник загрустил и покраснел. Лермонтов бы тоже огорчился.
Учительница вздохнула и сказала: «Вот сейчас Дашу Черняховскую к доске вызову и уверена, у нее „Мцыри“ от зубов отлетает». Стало некомфортно, что меня ставят в пример, совсем неоправданно и незаслуженно.
Сердце замерло. Все, теперь Ольга Ивановна во мне разочаруется. И… прозвенел звонок. К доске меня вызвать не успели, но эта школьная история научила прикладывать все усилия, чтобы не огорчать людей, которые в тебя верят.
Свой первый день в школе я не помню. Гораздо ярче запомнилось его ожидание. Дело в том, что в школу я пошла с задержкой на год — в семь лет: мы ждали свою учительницу.
Ее звали Фатима Аубекировна Цакоева. Кроме того что она была непревзойденным педагогом, существовало еще одно обстоятельство: она была моей молочной мамой. Удивительно мягкая, но требовательная; ласковая, но в нужный момент настойчивая. И сегодня я ощущаю тепло ее руки, которой она накрывала мою и аккуратно выводила вместе со мной первые буквы. Она радовалась каждой нашей маленькой удаче больше, чем мы сами.
Учеба давалась мне легко. Особенно я полюбила чтение: с удовольствием и очень быстро заучивала стихотворения наизусть, и эта любовь к декламации сохранилась на всю жизнь. В средних классах поэмы запоминались с первого раза.
Я ужасно хотела в школу, так что мама отдала меня учиться на год раньше, со скрипом убедив директора и завучей, что я справлюсь. В первый класс я пошла в шесть лет: 29 августа у меня был день рождения, а 1 сентября я стояла на торжественной линейке вся такая при параде и в неудобных, но таких красивых туфлях.
Носы сдавливали пальцы, а задник больно врезался в пятки. Собственно, эти туфли — главное воспоминание того дня. Они были из чего-то, имитирующего глянцевую кожу, на белом фоне сиял красивый орнамент из разноцветных лент и листьев, а носы украшали золотые бантики. И вот эти самые бантики отвалились от туфелек ровно накануне 1 сентября, когда я хвасталась крестному, в чем иду в школу. И туфли простояли с клеем и прищепками всю ночь, ибо я рыдала, что не могу идти в такой важный день в какой-то иной обуви.
Учиться мне нравилось, а вот во всем, что касалось околошкольных дел, я была несколько рассеянной. Например, когда наша учительница Вера Ивановна через пару недель сказала прийти всем нарядными для фотографий, я напрочь об этом забыла.
Так как в 90-е, да и в последовавшие нулевые мы ходили в школу не в форме, а так, как нравилось нам (а точнее нашим родителям), на памятном первом школьном фото я оказалась с растрепанными волосами, без банта, в нелюбимом сарафане и водолазке, как у одноклассника. Но главное — я упорно ходила в школу в тех самых туфлях!
А еще через несколько недель в моем дневнике появилось замечание «Сняла с петель дверь в мужском туалете!». Но это уже совсем другая история.
Свое самое первое сентября я помню обрывками. Словно тизер какого-то фильма. Вот папа в военной форме чистит новые туфли в прихожей. Мама примеряет строгий костюм. Как собиралась я — не помню, хотя уверена: тогда мне это точно было важно.
Это был 2000 год. По соседству с домом — воинская часть, кругом — тайга. Казалось бы, только недавно мы с подругами перелезали через забор части и собирали сверчков, пытаясь не попасться на глаза солдатам, а теперь мы взрослые и должны подавать пример детсадовцам.
И вот я шагаю с родителями в школу. Класс, парта и неудобный стул. Меня сажают позади, и я злюсь, что мне плохо видно учительницу. И вновь как в тизере: склейка, линейка, звонят в колокольчик, и я фотографируюсь с букетом у какой-то плиты с мозаикой. Пускайте титры.
Спустя 26 лет я с трудом продираюсь сквозь лабиринты памяти. Хорошо, что сохранились фотографии: родители еще такие молодые (хоть тогда мне так и не казалось), я у елки среди некошеной травы. А вот снимка на фоне мозаики в семейном альбоме нет. Зато ту самую плиту видно даже из космоса.
Самое яркое воспоминание из детства, пожалуй, — мой первый день в школе. Я не ходила в детский сад — меня воспитывала бабушка. Она говорила, что слишком долго меня ждала, чтобы отдавать «чужим воспитателям». Поэтому школа стала для меня первым опытом общения с большим количеством детей. Это был холодный сентябрь в Георгиевске, первый год после переезда нашей семьи из Ростовской области. Я очень волновалась, не понимала, как себя вести, боялась всего нового.
Помню, как вся семья готовила меня к этому дню. Мы поехали в соседний Пятигорск, где находился крупнейший на юге России рынок. Белый бант, гольфы, желтый рюкзак с Мини-Маус и туфли, в которых я себя ощущала необыкновенно взрослой.
По дороге к школе, держа маму за руку, я шла мимо домиков со ставнями. Под ними сидели знакомые бабушки, которые провожали маленькую соседку как будто в другую страну.
Столько детей я не видела в жизни. Как нужно себя вести и, главное, как с ними поделиться переживаниями, когда почти не знаешь русского языка? Было сложно. Я не знала языка, потому что почти все время провела с бабушкой, которая рассказывала сказки и учила поговоркам на языке, на котором говорила всю жизнь на своей исторической родине в Нагорном Карабахе. У моей мамы, филолога, была нелегкая задача — подтянуть мой русский за пару месяцев до школы.
На первом же открытом уроке нам задавали вопросы, устраивали викторины. И я впервые столкнулась с языковым барьером. Было максимально сложно, когда ты знаешь ответы на все эти вопросы, но не можешь изъясняться на русском языке.
Когда я вернулась домой, меня встретила бабушка. На вопрос, как прошел мой первый день в школе, я расплакалась и обняла ее. А бабушка, укрывая меня пледом, сказала: «Ты самый лучший в мире ребенок, у тебя все получится». И этот день у меня ассоциируется с ней и с этой фразой. Потому что всем нам во взрослой жизни нужен такой человек, чьи слова и объятия моментально подарят чувство, что, когда в тебя верят, у тебя нет шанса на провал.
Первый раз в первый класс я опоздал.
Помню, бабушка — между прочим, директор школы (жаль, не моей) — впопыхах собирает меня. Причитает, что опаздываем. Мы буквально бежим в странную и пока страшную для меня школу. Большое непривычное здание белого цвета. Обещали, что я буду в нее ходить, а получается, я в нее бегу.
Забегаем в класс с бабушкой, а там уже все сидят за партами. Меня сажают за последнюю — единственное свободное место. Моя соседка — озорная девчонка, которая через несколько месяцев переедет со своей семьей в другой населенный пункт, а мне оставит на память вшей. Ни в коем случае не обижаюсь на нее за такой «презент».
Учительница приятно скоблит мелом доску. Я ничего толком не вижу, а на следующий день узнаю слово «близорукий».
Читать я начала рано и запоем читала не только книги, но и все, что попадалось по пути на улице, — объявления, афиши, вывески. И мне почему-то казалось, что школа — это такое здание, где много-много книг. Впоследствии я удивляла наших библиотекарей, когда приходила и спрашивала книги не по возрасту, а детские прочитывала за один вечер. В библиотеке меня заставляли их пересказывать при сдаче книг.
В общем, 1 сентября я очень ждала. Для меня приготовили большие банты, а бабушка сшила фартук из белого гипюра. Я тогда очень хотела надеть школьную форму, и с вечера 31 августа проверяла, все ли на месте, готовы ли сандалии и гольфы.
Важный день наступил, и после линейки всех собрали в классе и спросили, кем мы хотим стать. Я была самая маленькая, и мне сказали, что это большая ответственность, и если я не справлюсь, то на следующий год снова пойду в первый класс. Когда я с полной уверенностью сказала, что стану самой известной в Советском Союзе певицей и актрисой, все одноклассники смеялись. А я просто ответила: «Вот увидите, так и будет!» Конечно, я не стала великой актрисой и певицей, но петь и правда люблю.
Моя старшая сестра, как и полагается, первой пошла в школу. И я отчетливо помню, как не могла понять такую несправедливость. Мне тоже очень хотелось учиться, и я простояла всю линейку сестры, глотая слезы.
Целый год я считала дни. Я была уверена: в школе я получу ответы на все мои бесконечные «почему».
И вот я стою уже на своей линейке. Помню, было очень холодно. Как будто в тот день лето умерло ровно в полночь с 31 августа на 1 сентября. Ледяными руками я сжимала цветы и недоумевала, почему старшеклассники не улыбаются.
Уже через неделю я поняла, что мои ожидания оказались слишком высокими, мне было немного скучно: я уже умела читать, писать и вместе с сестрой прорешала все задачи за первый класс.
Есть один яркий момент первого учебного дня. Мальчик из моего класса подошел и высыпал мне в ладони горсть монет. Моя радость не знала границ! После уроков я бежала домой, сжимая их в кулаке, уже придумывая, что куплю. Но монеты у меня забрали и вернули их хозяину.
В итоге, несмотря на эту утрату и пасмурные дни, я полюбила учиться. И до сих пор, когда лето теряет свой жар, внутри меня просыпается что-то знакомое. Я хочу открыть новую книгу, начать новый курс, узнать что-то, чего не знала вчера. Первое сентября пахнет не только осенью. Оно пахнет началом.
Первое сентября начиналось для меня еще 31 августа — с выглаженной школьной формы и нарядного белого фартука.
Завтра я иду в первый класс. Ура!
Вот моя мама сидит с нитками и иголкой — пришивает к школьному платью белоснежные кружевные манжеты и воротничок. На столе разложены прописи, учебники; в пенале ждут карандаши и ластики. И, конечно, в ожидании томится мой первый портфель — не самый, быть может, роскошный, но зато большой и новый.
И вот наступает волнительное (больше для мамы, чем для меня) Первое сентября. В школьном дворе весело и суетно. Я, как и все, с цветами и огромными пышными бантами, каждый размером с мою голову; на меньшее мама не была согласна. Что-то красивое играет наш школьный духовой оркестр, звучат речи директора и учителей, а после старшеклассник сажает первоклашку себе на плечо и звенит мой первый звонок.
Скоро в прописях начнут появляться такие же первые (только пока еще корявые) палочки и крючочки, в тетрадках будут выводиться неловкие и кривоватые буквы. А дома к этой непростой работе будет присоединяться мама: теперь мои домашние задания — и ее тоже.
Но это все потом. Сегодня я — первоклассница. Сижу впервые за партой и пытаюсь угадать: что же ждет меня там, впереди? А впереди — целая жизнь.
К 1 сентября готовились ответственно, искали наряд на всех городских рынках и даже в магазине. Стараниями родителей мой костюм стал самым вычурным на всей линейке: красивущие туфли и костюм-тройка с подплечниками а-ля Джеки Кеннеди — изящная клетка с золотой цепочкой на пуговках.
Тогда я не понимала, что отличаюсь радикально не только из-за одежды. В тот год было пять первых классов человек по 30, русских детей было не более 15, и я среди них. Девочки в большинстве имели черные прямые волосы, заплетенные в длинные косы, и никто, кроме меня, не носил каре-боб.
Конечно, в разные периоды взросления я хотела мимикрировать, отказывалась от необычных вещей. Но в то 1 сентября в первый класс привели артистичного и творческого экстраверта в костюме богатой наследницы.
До сих пор для меня загадка, как я не стала изгоем в классе с первого же дня, перетягивая внимание учителей. Видимо, скомпенсировала полным отсутствием усидчивости, посему оценки мои никогда не были высокими и я быстро пересела с парты любимчиков на задние ряды. Только сегодня, пока писала эту заметку, поняла, что я до сих пор люблю костюмы в стиле олд мани, гладиолусы, роскошную обувь и боюсь первых парт.
1 сентября 1997 года навсегда осталось в моей памяти как день, полный какого-то особенного, почти сказочного волнения. В тот год открылась наша новая школа, и все вокруг казалось таким торжественным, чистым и светлым. Мы, первоклашки, стояли на линейке, крепко сжимая букеты, и чувствовали себя героями большого события.
Мне досталась ответственная роль — прочитать стихотворение Кязима Мечиева на балкарском языке «Осуятым хар къарындашха» (стихотворение — наказ о важности образования — ред.). Помню, как сильно колотилось сердце, когда я вышла к микрофону. Но стоило мне начать, как страх куда-то исчез.
На открытие школы приехал Валерий Мухамедович Коков, бывший тогда президентом республики. Я видела, как он внимательно слушал, и это придавало мне сил. Когда я закончила, наступила какая-то особенная тишина, а потом — аплодисменты. Валерий Мухамедович, улыбаясь, подошел ко мне, наклонился и по-отечески крепко обнял. В тот момент я чувствовала себя самой счастливой девочкой на свете. Это тепло его рук и та гордость, которую я испытала, остались со мной на всю жизнь.
Прошло уже столько лет, школа стала родным домом для сотен детей, и для моего сына в том числе!
Вспоминается небольшая, но забавная подробность.
Расписание на 1 сентября в первом классе мы не знали заранее, поэтому я упросил родителей закинуть в рюкзак все, что выдали в августе: 10−12 учебников, пачку тетрадей, полный пенал, подставку под книжки, еще кучу мелочей. В итоге что в школу, что обратно меня почти несли.
Главный прикол — занятий в этот день не было, только торжественные классные часы. Но и четкого расписания на ближайшие первые дни тоже не дали, так что еще несколько дней я и грыз гранит науки, и занимался тяжелой атлетикой.
1 сентября — как полет в космос: очень страшно, но жутко интересно.
В воспоминаниях много тумана. Помню дрожь в коленях от неизведанного, мурашки по коже от школьных песен на линейке. На первую учительницу смотрел как на родную маму, только она, думал я, спасет меня, если я испугаюсь. Помню много цветов, восхождение на крыльцо школы за ручку с уже одноклассницей, зелененький портфельчик.
Запомнился длинный коридор, по которому нас, малышей, вели на первый урок. Как только расселись за парты, я почувствовал радость, настолько моя первая учительница влюбила меня в школу своей добротой, спокойствием, доходчивым объяснением и убеждением, что тут будет хорошо.
А дальше в стенах школы были дерганья за косички, иногда драки, много спорта (физкультуры), любимые математика с историей, мама в родительском комитете (я как Штирлиц под колпаком у Мюллера), ну и куча-куча всего правильного и положительного.
Спустя 30 лет, вспоминая свое первое сентября, я невольно возвращаюсь в те волнующие дни моего детства. Это был день, когда я впервые переступила порог школы, неся в руках букет цветов и чувствуя трепет в сердце.
Тогда все казалось новым и удивительным: просторный класс, лица одноклассников, строгие и одновременно добрые глаза учителя. Мы были полны надежд и ожиданий, каждый из нас мечтал о приключениях, которые ждут впереди.
Теперь, спустя три десятилетия, я понимаю, что этот день стал началом долгого пути познания и открытий. Школьные годы остались позади, оставив за собой бесценный опыт, друзей и знания. Но именно 1 сентября напоминает мне о том, как важно сохранять в душе ту самую детскую непосредственность и жажду к новым знаниям.