В современной Чечне женщина за рулем уже не вызывает удивления. Но только если речь не идет о строительном кране.
Осваивать мужские профессии у семьи, в которой родилась и выросла Балкан, в крови. Например, Ляля Насуханова, первая чеченская летчица и парашютистка, приходится нашей героине тетей по отцовской линии. Но сама Балкан Гучигова ничего такого не планировала. В профессию, с которой женщина не расстается вот уже 39 лет, ее привела необходимость, а не мечта.
— Сейчас я в отпуске, и очень странно сидеть без дела. Когда я ничего не делаю, нервничаю. Сын с невесткой говорят бросить работу и уйти на пенсию. А я твержу: «Какова будет вам польза от ворчливой старухи?»
Я много раз пыталась оставить эту работу, но все равно возвращалась, по привычке. Когда привыкаешь, не можешь бросить. Грыжи по всей спине, и все равно тянешься. Опытные крановщики всегда востребованы, тем более на большие краны.
Изначально я и не думала управлять краном. Как-то пришла сестра с объявлением о курсах крановщиков. Сказала, что после пяти лет работы государство дарит квартиру. Я была разведенная и с сыном. Подумала, что смогу обеспечить его жильем. После трех месяцев теории началась практика, и мы с сестрой Эйзой устроились крановщицами. Она недолго проработала, вышла замуж и уволилась.
Пять лет прошли как один день. До истечения срока получения квартиры оставалось полгода, но началась перестройка. Стройки остановились, а вопрос с квартирой стал фактически нерешаемым. Многие организации превратились в коммерческие структуры, где права работников почти игнорировались. Я не переставала работать, потому что знала: стоит остановиться — останешься ни с чем. Взяла себя в руки и стала искать что-то другое.
Некоторое время занималась торговлей, но быстро к ней охладела. Затем была работа в типографии, на химкомбинате. Потом я вернулась к крану, но уже в Ингушетии и Краснодарском крае. А в Чечню приехала, когда началось строительство высотного комплекса Грозный-Сити. Я была свидетелем и участницей его роста — от бетонного подвала до сияющей вершины. Сидеть в кабине крана, глядеть на город, который меняется и поднимается вместе со мной, — это чувство сложно передать словами.
— У нас в семье было двое братьев и трое сестер. Братья умерли, и мы с сестрами были за всех. С 11 лет я наравне с отцом выполняла всю мужскую работу: крышу починить, деревья спилить. Всегда держала высоту (смеется). Я вообще мало приучена к женской работе. Хотя всю жизнь мечтала стать поваром. Даже поступала в Профессиональное училище № 6 в Грозном. Но во время практики пришлось бы ездить по России, и мама сказала, что отец не позволит.
Я всегда старалась быть опорой для своей семьи. С мамой проработала некоторое время в железнодорожном депо, чтобы она смогла дослужить до пенсии. После мама присматривала за нашими детьми, а мы с сестрами пытались всех прокормить и устроить детей. Так в 28 лет я и села за кран. Высотный комплекс «Грозный-Сити», Бульвар Дудаева, половина Ипподромного, городок Иваново, поселок Маяковского и еще много всего было отстроено.
Молодые специалисты в основном все без образования и больше специализируются на мобильных кранах. А я управляю большими, переношу арматуру и бетонные блоки. Мне очень легко работать с мужчинами: никаких лишних разговоров и интриг, четкое понимание обязанностей. Тебя уважают и чувствуют надежность. Каждый из коллег пытается накормить обедом.
В молодости ты не замечаешь усталости, но с возрастом становится нелегко подниматься по лестнице, каждый день по 10−11 часов подряд находиться в одном положении, порою и без обеда. Было даже, что меня с высокой температурой экстренно отвезли на операцию в Ставрополь, а через два месяца я уже приступила к работе. По-другому никак, темп строительства нельзя нарушать.
— Если бы судьба сложилась иначе, я не думаю, что пришла бы в эту профессию. Старшая внучка как-то заикнулась, что хотела бы себя попробовать. Ни в коем случае. Я бы никогда женщину на эту должность не отправила, никому бы не пожелала. Работа крановщицы — это вовсе не женское дело, и не только из-за тяжести и опасности работы. Совмещать эту работу и семейную жизнь было крайне сложно. Моя мама часто помогала заботиться о моем сыне, ведь я целыми сутками была на стройках. Вспоминаю времена Советского Союза, когда рабочий день строго соблюдался и люди успевали отдыхать. Сейчас графики стали ненормированными и стройка не ждет, если ты устала или заболела.
Жилье от государства я так и не получила, но своими усилиями смогла приобрести маленькую квартиру в поселке Черноречье. У моего сына трое детей. Старшая дочка учится и больше живет со мной, так как отсюда на учебу добираться легче. Мое жилье также пристанище для моих сестер и племянников.
Сын меня уговаривает продать квартиру и переехать к ним, но я стою на своем, говорю: «Моя квартира — это моя старость. Вы учитесь и работайте. Я, сколько смогу, буду для вас опорой».