На полях Кавказского инвестиционного форума можно погрузиться не только в экономические нюансы жизни региона, но и познакомиться с деятельностью компаний, работающих в самых разных направлениях. Побеседовали с заместителем генерального директора компании, занимающейся созданием автоматизированных систем управления (АСУ) и программного обеспечения для опасных производственных объектов, включая канатные дороги Леонтием Тимофеевым, чтобы разобраться в тонкостях работы сложных систем.
— «Руслет» — это компания, которая уже активно работает на курортах Северного Кавказа и будет основным поставщиком канатных дорог. И здесь сегодня представлен ваш продукт. Что вы показываете гостям Кавказского инвестиционного форума?
— В этом году на стенде нашего партнера Кавказ.РФ мы демонстрируем три экспоната. Здесь представлен первый российский отцепляемый зажим с подвесом. Объясню, что это и как работает. На подвесе есть механизм открытия ветрозащитного колпака, который должен быть на кресле. Это механизм блокировки рамки безопасности. И, собственно, самый сложный механизм — двухрычажный зажим. Он обеспечивает фиксацию подвижного состава на канате.
Второе, что представлено, — это наш шкаф управления для канатной дороги, на котором есть пульт управления оператора. Он предназначен для того, чтобы следить за состоянием канатной дороги, управлять ею, запускать, останавливать, задавать разные режимы скорости, направления, замедления. Оператор с его помощью отслеживает погоду, порывы ветра и многое другое, что позволяет ему принимать решение, нужно ли остановить канатную дорогу, высадить пассажиров и так далее.
— Но и это не все?
— На стенде также представлен центр управления проектами. Сокращенно — ЦУП. ЦУП предназначен для мониторинга состояния канатной дороги. На основании анализа поступающих данных можно анализировать работу дороги и проводить оценку состояния оборудования. ЦУП позволяет удаленно контролировать работу канатной дороги хоть из операторской, хоть из кабинета директора. Но все же больше это инструмент для инженерно-технического персонала, который занимается обслуживанием канатной дороги. ЦУП позволяет своевременно проводить замену расходников, гарантируя безопасную работу канатной дороги.
— В какие проекты на Кавказе вы уже зашли? Что вы уже осуществляете?
— Если говорить про «Руслет-Автоматизацию», мы зашли на Мамисон. Там установлено наше программное обеспечение, которое успешно работает. На месте специалисты держат с нами связь на случай каких-то непонятных ситуаций. То есть мы взяли на себя сервис. Мы можем дать быстрый ответ или подключить наших специалистов, которые уже более глубоко анализируют ситуацию в программном коде и определяют, откуда идет неисправность. Если же мы говорим о группе компаний «Руслет», в которую мы входим, то мы сейчас производим канатную дорогу для Домбая, четыре дороги для Эльбруса, шесть дорог для Архыза.
— Вы есть и на чеченском курорте Ведучи. Как вы представлены там?
— Мы на стадии пусконаладочных работ. Весь подвижной состав, монтаж — в общем и целом вся система наша.
— Где еще в России у вас работают канатные дороги? Каковы ближайшие планы у компании на Кавказе и в целом по России?
— Начали мы с того, что в 2022 году нашей команде пришлось заканчивать пусконаладку на канатной дороге на Воробьевых горах в Москве. Кресельная канатная дорога там работает на нашем программном обеспечении.
В конце 2023 года мы впервые перевели на отечественное АСУ и ПО действующую канатную дорогу на курорте Роза Хутор. После чего оснастили своим программным обеспечением еще пять дорог. Всего на сегодняшний день мы перевели 13 канатных дорог от Кировска до Кавказа.
— Хватает ли вам на данный момент кадрового ресурса для того объема задач, с которым необходимо справляться?
— На нынешние объемы — да. Но они растут, так что и кадры нужно будет набирать.
— На какой срок эксплуатации рассчитаны те канатные дороги, которые вы запускаете?
— 15 лет. А в дальнейшем проводится экспертиза промышленной безопасности и, соответственно, принимается решение, продлевать либо производить какие-то дополнительные работы.
— На курорте Эльбрус канатные дороги иностранного производства. Но их надо продолжать эксплуатировать. Как они обслуживаются? Ими занимаетесь вы? Или по-прежнему зарубежные компании?
— Мы туда пока не зашли, но, надеюсь, это вскоре случится. Я всегда говорю, что мы должны соблюдать суверенитет, быть независимыми ни от кого. Уже реализованные нами проекты как раз это доказывают. Если у тебя есть программный код, который написан людьми, говорящими с тобой на одном и том же языке, то ты всегда сможешь объяснить, что у тебя происходит, и те, кто код писал, тебе помогут.
— На Воробьевых горах одни условия эксплуатации, на Мамисоне другие, на Эльбрусе третьи, на Архызе четвертые. Для программного продукта это не имеет значения. А для железа все-таки имеет?
— Если под «железом» мы понимаем узлы канатной дороги, то, конечно, имеет — в частности, когда подбираются электродвигатели. Потому что электродвигатели в зависимости от высоты над уровнем моря должны быть намного мощнее, чем обычно. Все это учитывается еще на стадии проектирования.
— Чем выше, тем сложнее?
— Бывают, так сказать, практически курортные условия, а есть холод и мороз. Конечно, во втором случае есть требования к шкафам управления — они должны быть герметичны, не замерзать, иметь внутренний обогрев.
— Вы сами опробовали все канатные дороги на Северном Кавказе?
— В 2008 году я поднимался на вершину Эльбруса. Но побывал пока что не везде. И еще не со всех склонов катался. Думаю, это вопрос времени, раз уж мы активно развиваем работу именно в этом регионе.