— Перед Паралимпийскими играми в Токио верил, что привезешь домой золотую медаль?
— Я несколько лет не вылезал из спортзала, прошел несколько сборов, работали над техникой с тренерами, меня поддерживало огромное количество близких людей. Поэтому не мог их подвести — ехал в Японию только за золотом.
— Ты толкнул ядро на 15 метров 78 сантиметров. Это твой личный рекорд. Ожидал от себя такой дальний бросок?
— Я давно метаю ядро под 16 метров. Но одно дело на тренировках в зале, совсем другое на Паралимпийских играх. В Токио было психологически тяжело: должен был победить — это морально давило. Если бы не груз ответственности, мог бы гораздо лучше результат показать.
— Если смотреть итоговый протокол, выиграл ты с явным преимуществом. Серебряный призер показал результат на метр меньше. Так ли легко далась победа на самом деле?
— Думаю, нам с тренером удалось психологически надломить соперников. Обычно толкатели ядра начинают с разминочных бросков и только в пятой-шестой попытке делают результат. Я и сам больше к такой тактике привык. Но мы с тренером договорились начать с чемпионских бросков. В первой же попытке толкнул на 15.78.
— Оправиться от такого соперники не смогли?
— После моей успешной попытки, наверное, поняли, что сегодня золото я никому не отдам. Хотя со мной в секторе были крепкие ребята. Повезло, что я толкал последним, мог контролировать соперников, и в случае их хорошей попытки у меня оставался последний бросок.
— Ты чемпион Европы, чемпион мира. Эти соревнования сравнимы с участием в Паралимпиаде?
— Мой близкий друг, призер Паралимпиады 2012 года Гоча Хугаев предупреждал меня: «Никакой чемпионат не сравнится с Паралимпиадой. Это исторический момент в твоей жизни! Наслаждайся каждым мгновением». В Токио я понял, насколько он был прав. Наверное, это одно из лучших событий в моей жизни.
— Паралимпийское золото — это детская мечта?
— Это действительно так. Я шел к этой цели с детства, знал, что могу стоять на высшей ступени пьедестала.
— Но ведь в легкую атлетику ты перешел относительно недавно.
— С девяти лет занимался вольной борьбой. Уверен, если бы вольники участвовали в Паралимпиаде, то я бы и там взял золото. Но, увы, у борцов турнир проводят только среди глухонемых, а спортсмены с поражением опорно-двигательного аппарата вынуждены переходить в другой вид спорта.
— И ты перешел.
— Кстати, абсолютно случайно. Была беговая тренировка, но шел дождь. Я зашел в крытый манеж, там как раз занимались инвалиды-легкоатлеты. Сразу постеснялся подойти, но после кросса обратился к тренеру, объяснил, что у меня такая же травма руки. Сказал, что тоже хочу в легкую атлетику.
— А почему толкание ядра?
— После вольной борьбы я был довольно коренастый — прыжки в длину или бег мне не подходили, а вот ядро — в самый раз.
— В 21 год ты начал заниматься легкой атлетикой, а уже через год попал в паралимпийскую сборную. Удивился такому прогрессу?
— После вольной борьбы я был физически очень хорошо готов. Мне не пришлось долго адаптироваться. Оставалось отработать технику толкания. В первое время было сложно. Представьте, ядро весит пять килограммов. А я не всегда правильно его бросал. С непривычки болели кисть, плечо, локоть.
— На прошлую Паралимпиаду российскую сборную не допустили. Не было опасения, что и в этот раз все может сорваться?
— Я не верил, что Паралимпиада состоится. Мы сели в самолет, прилетели, разместились, но, только когда зажегся огонь Игр, я успокоился. Допинговые скандалы, коронавирус, недовольство японцев проведением Игр — все это настораживало. Не хотелось остаться без медали.
— Кстати, антидопинговые требования к паралимпийцам такие же, как и к спортсменам на Олимпиаде?
— Нас контролирует одна организация, поэтому и спрос с нас одинаковый. Антидопинговые комиссары так же могут приехать и домой, и на тренировку. Но беспредела нет. Посреди ночи не будят. Заранее заполняю документ, где буду в тот или иной день, указываю время, когда мне удобно сдать анализы. Претензий от ВАДА (Всемирное антидопинговое агентство. — Ред.) не имею.
— Олимпийская сборная перед поездкой в Токио несколько недель провела на Дальнем Востоке. У вас был такой сбор?
— Мы из Москвы напрямую отправились в Токио. Но у нас на акклиматизацию в Японии было десять дней. Вполне достаточно. Долго не мог привыкнуть к часовому поясу. И в ночь перед стартом, пожалуй, впервые нормально выспался.
— На трибунах не было зрителей. Кто тебя поддерживал?
— На телефонной связи из Владикавказа круглосуточно был Валерий Гаглоев, тренер и директор спортшколы для людей с ограниченными физическими возможностями «Стимул». Для инвалидов из Осетии эта школа — шанс заявить о себе на весь мир, а для паралимпийской сборной — кузница кадров. Из «Стимула» вышли десятки чемпионов. Рядом в Токио всегда был мой личный тренер Борис Короев. Всегда подскажет, успокоит. Наша тактика «с места в карьер» принесла успех.
— А дома, наверное, все на валидоле были?
— Дома собрались друзья, знакомые. Смотрели трансляцию. А перед началом прислали мотивационное видео. Звонила мама, желала «ни пуха ни пера». Но мои попытки она никогда не смотрит, сильно переживает. А еще у нее примета: в день соревнований она дома не убирает, пока я не выступлю. Пока примета работает.
— Помнишь первые минуты после завершения соревнований?
— Помню, что кричал от счастья, бегал с флагом по стадиону. До последнего не мог поверить, что я чемпион.
— Кто первый позвонил с поздравлениями?
— Это был самый ожидаемый и самый важный звонок для меня. Звонила мама, плакала и говорила, что гордится мной. А я благодарил ее. Она многого себя лишала, чтобы эта победа случилась.
— Твоего папы рано не стало. Мама воспитывала вас с сестрой одна.
— Когда занимался борьбой, нужно было выезжать на соревнования. С деньгами было очень тяжело. Говорил: «Ма, если денег нет, то не поеду». Она всегда находила, отдавала последние, брала в долг, чтобы я смог выступить на турнире. Мама — мой главный болельщик.
— Но свою победу ты посвятил отцу.
— Папа и сам был крепким, и меня с детства заставлял отжиматься, приседать, влюбил меня в спорт. В 2009 году папы не стало. С тех пор я мечтал посвятить ему медаль крупных соревнований. Золото Паралимпиады — самое то. Думаю, отец бы расплакался от счастья.
— Удалось посмотреть Токио?
— К сожалению, за пределы Олимпийской деревни нас не выпускали. Но даже так Япония впечатлила: техника на грани фантастики, будто попал в XXII век. Добрые, отзывчивые люди. Огромное спасибо за помощь всегда улыбчивым волонтерам.
— По осетинским пирогам скучал?
— В Токио питался в основном роллами. И, конечно, соскучился по осетинским пирогам, по домашней пище, по маминым супам. Очень люблю приготовленную мамой свинину на сковородке с картошкой.
— Победители Паралимпийских игр получают такие же призовые, как и здоровые спортсмены. Решил, на что потратишь деньги?
— У меня мама очень любит огород. Умудрилась даже во дворе нашей многоэтажки сделать себе. Хороший урожай бывает. Вернулся из Токио — наслаждаюсь нашими помидорами, огурцами, зеленью, перцем. Хочу купить участок, построить там дом, чтобы и маме грядки можно было сделать. Это будет подарок для мамы, благодарность.
— Ты сейчас, несмотря на проблемы со здоровьем, на четвертом курсе факультета физической культуры.
— У меня родовая травма, диагноз — паралич Дюшена-Эрба. Одна рука короче, менее подвижна, до уха достать не могу. Но я себя инвалидом не ощущаю, чувствую себя здоровым. На физвос меня привела мечта стать тренером. Иногда наши наставники по борьбе уезжали на соревнования, а я маленьких тренировал.
— Но завершать спортивную карьеру, я так понимаю, ты пока не планируешь?
— Друзья-борцы шутят, предлагают вернуться в вольники. Хотя я даже совместных тренировок с ними опасаюсь. Боюсь получить травму. Впереди чемпионат мира, кстати, тоже в Японии. Хочу поставить там мировой рекорд. А это еще два метра к моему нынешнему результату. Времени осталось мало. Уже сейчас нужно начинать тренировки.