Ребят из специальной (коррекционной) школы-интерната № 18 в Кисловодске на первый взгляд не отличить от сверстников: они также резвятся на перемене, ходят в черно-белой форме и, как только звенит звонок, спешат на урок. Только названия кабинетов в школе продублированы шрифтом Брайля, на стекле в дверях — красные кружочки, а ступеньки лестниц помечены желтыми знаками.
— Слабовидящий ребенок лучше всего видит желтый и синий спектр. Для него направляющее движение — желтый цвет. Он отсвечивает, дает возможность контролировать движение. Вот эти желтые стрелочки можно прочувствовать ножками, когда они ходят по школе в сменной обуви. А красный кружок — это обозначение, что здесь препятствие. То есть дверь слабовидящий ребенок увидит, а вот стекло — нет. У слабовидящего человека другая контрастность, значительно меняется поле зрения, — объясняет замдиректора по воспитательной работе Светлана Телешева, показывая каждый кабинет школы-интерната.
Наша собеседница не только знает каждого ребенка лично, но и понимает, что чувствуют их мамы и папы. Более 30 лет назад Светлану Телешеву и ее супруга — абсолютно здоровых родителей — шокировала новость о рождении слабовидящей дочери. Однако девочка успешно закончила эту самую школу, получила высшее образование, создала семью. Все это время ее мама преподавала в одном из вузов Кисловодска, стала кандидатом психологических наук и спустя годы пришла уже в знакомую школу-интернат, чтобы помочь детям, погруженным в нескончаемую тьму, адаптироваться и успеть за быстроменяющимся миром.
Учреждение существует с 1943 года, сегодня в нем воспитываются 168 детей со всего Северного Кавказа. Школа-интернат принимает ребят от рождения до 24 лет и разделена на начальное, среднее и старшее звенья. Вместо привычных 11, здесь 12 классов, есть коррекционные группы и группы детского сада. С ребятами работают воспитатели, дефектологи, тифлопедагог, логопед, психолог, специалист по адаптивной физкультуре и медработники. Выпускники получают государственный аттестат, как и ребята из обычной школы, сдают экзамены, ЕГЭ и поступают в средние и высшие учебные заведения.
— Когда слышат, что в нашей школе обучаются до 24 лет, удивляются: а почему так долго? Все просто: для каждого ребенка пишется индивидуальная программа. Воспитанник может дублировать один и тот же класс как из-за состояния здоровья, так и из-за умственных способностей. Распространенная причина отставания в развитии — когда родители поздно привозят к нам детей. Например, у нас сейчас в школе учится 34-летняя воспитанница. У девушки трагическая история жизни. Они с мамой попали в страшную аварию — мама скончалась, а малышка ослепла. Ее отец не справился с этой сложной ситуацией, просто оставил ребенка дома. В их семье еще жил младший брат. Когда он вырос, понял, что так дальше продолжаться не может, и привел сестру к нам. Мы специально для нее разработали адаптивную программу. Сейчас она учится в коррекционном классе, а мы помогаем ей подготавливаться к самостоятельной жизни.
Чем раньше родители приводят малышей, тем эффективнее реабилитация, подчеркивает Светлана. В школе есть группы кратковременного пребывания для новорожденных, где специалисты проводят раннюю диагностику, выявляют проблемы, расписывают индивидуальный курс обучения и рассказывают родителям, как воспитывать и учить необычного ребенка даже простым вещам: принять душ, приготовить завтрак и одеться. Этим же навыкам учат и в специальной группе для ребят, у которых кроме проблем со зрением есть еще и ментальное расстройство, заболевания опорно-двигательного аппарата или проблемы со слухом.
— В этой группе работают серьезные специалисты, которые прошли курсы олигофренопедагогики, курсы обучения по программе школы Перкинса для слепых. Эту программу предложили США. Но мы в работе с нашими детьми применяем методики и технологии обучения рельефно-точечного шрифта Брайля. Самое радостное, что благодаря нашему курсу некоторые дети со сложными отклонениями даже заговорили.
Во время беседы с замдиректора замечаем трех одноклассниц: две из них с тотальной слепотой, а посередине — слабовидящая. Девочки здороваются и, смело открывая дверь, друг за другом быстренько спускаются по ступенькам, на которых приклеены те самые желтые треугольники.
— Это и есть высокий уровень адаптации. Благодаря тому, что дети здесь живут круглый год, они сами находят нужное им помещение, спокойно ориентируются в здании. Даже тотально слепые могут безопасно ходить по интернату без трости, — поясняет Светлана.
Воспитанников учат создавать маршруты и вне стен интерната, например, до ближайшего магазина. Ребята прокладывают путь с помощью геоборда — геометрической доски для конструирования плоских изображений — и обучаются ходьбе по специальной технике.
— Дети становятся друг за другом на расстоянии вытянутой руки, чтобы чувствовать плечо впереди стоящего товарища и двигаются по зданию, пока не научатся ходить самостоятельно. Для маленьких воспитанников используется красная веревка. Дети держатся за нее на расстоянии шага друг от друга. Впереди идет тот, у кого остаточное зрение, или же учитель.
В школе-интернате учеников успешно развивают и в творческом направлении. Недавно трио баянистов «Кнопочки» победило на региональном этапе всероссийского фестиваля «Добрая волна» при поддержке Фонда президентских грантов.
Музыкой ребята занимаются в кабинете, больше напоминающем мини-музей: гитары, скрипка, пианино, гусли, барабаны. По спецзаказу для детей с инвалидностью изготовили баян за 680 тысяч рублей. Ребята изучают нотную грамоту по специальным книгам со шрифтом Брайля.
Кроме уроков одаренные воспитанники посещают кружки: музицирования на баяне, вокала, игры на шестиструнной гитаре, эстрадного ансамбля. Самые талантливые параллельно занимаются в Кисловодской детской музыкальной школе № 2.
В гончарной студии школы-интерната есть печь для обжига керамики и все необходимое для создания посуды и фигур из глины. Каждому гостю незрячие мастера дарят кувшинчик желания, умело сделанный чувствительными руками.
— Дети дали имя этой волшебной фигуре — шептунчик. Нужно открыть крышку, прошептать туда самое сокровенное желание и закрыть. Открыть его можно только тогда, когда желание сбудется, — показывает кувшин педагог по гончарному делу Александра.
Мастер учит детей чувствовать материал, лепить животных, которых они никогда не видели, и раскрашивать фигурки красками, лишь представляя их. Александра уверена: не нужно выравнивать или переделывать того же зайчика, сделанного никогда его не видевшей пятилетней девочкой.
— Это их индивидуальность, их особый талант так видеть этот мир. И мы его ценим. Вот эту лошадку слепила и разукрасила тотально слепая малышка. Даже я, как их педагог, каждый раз удивляюсь, как получаются такие работы у детей, которые не видят. Разве это не чудо?
С географией ребята знакомятся по интерактивному глобусу, искать, например, экватор на котором можно специальным джойстиком. Рассказ о каждой стране мира сопровождается историей и национальными музыкальными мотивами. Алгебру и геометрию изучают с помощью ребристых планшетов.
Особое внимание в школе уделяют химии и биологии, так как многие выпускники хотят связать жизнь с массажным делом и поступают в медицинские колледжи, рассказывает Светлана. В специальном кабинете на партах — тактильная таблица химических элементов Менделеева, для каждого ученика есть электронный микроскоп с 500-кратный увеличением и выводом на планшет.
Профессию массажиста собираются получить две подружки-активистки. Десятиклассница Татьяна приехала на учебу в Кисловодск из Новосибирска. Старшеклассница признается: она без ума от химии и биологии, а хуже всего ей дается английский язык. В свободное время Татьяна играет в баскетбол, ее подружка Ксения — президент школы-интерната — увлекается танцами.
— Вот крутится у меня, например, в голове цыганская мелодия, я уже начинаю создавать мысленно образ. Потом приходим в наш танцевальный кружок и просим хореографа поставить нам тематический танец — это, честно говоря, очень круто. Я в этом году выпускаюсь, буду поступать в медколледж на массажиста. Помимо этой специальности хотела бы работать педагогом для необычных детей — с несохранным интеллектом, с физическими недостатками. Мне интересен их мир. Хочется помочь им увидеть его таким же светлым, каким его показывают здесь нам, — делится Ксения.
В мини-типографии, оборудованной для выпуска продукции со шрифтом Брайля, дети сами издают журналы, учебники, делают принты на футболках. Среди техники — аппарат, способный печатать тысячу экземпляров в минуту.
— Например, у нас нет учебников по английскому языку для слепых. Педагог иностранного языка готовит детям задания на листах А4, а в типографии переводит все эти тексты по Брайлю и относит их на занятия. Мы выпускаем здесь не только учебные материалы для детей, но и художественную литературу по Брайлю. В нашей библиотеке любой слепой ребенок может найти себе книгу по душе, — делится Павел Рябов, бывший воспитанник школы, а ныне учитель математики и информатики.
Павел первым в России разработал уникальную программу по изучению тифлоинформатики для обучения информационным программам слепых детей. Наработки учителя используют в институте коррекционной педагогики в Москве. Благодаря программе Павла любой ребенок с тотальной слепотой может успешно заниматься сложным программированием, а уроки информатики здесь особенно любимы.
Школа учит слабовидящих и слепых детей быть свободными и не стесняться своего недуга, подытоживает замдиректора по воспитательной работе. Слепота или слабое зрение — не приговор, а повод открыть для себя новые возможности, считает Светлана Телешева и добавляет, что старается привить эту истину ученикам.