Алок Мишра приехал из индийского Гонда в Махачкалу, чтобы обучиться престижной в Индии профессии врача и вернуться на родину. Однако потеря паспорта изменила планы выпускника Дагестанского медицинского университета. Он остался в ординатуре, а потом и вовсе передумал уезжать, обзавелся семьей и стал заведующим отделением хирургии в центральной больнице Каспийска.
— Мой родной город по масштабам похож на Каспийск. У меня три родных брата и две сестры — для Индии это немного. В школе я учился 14 лет, как и все индийцы, а после сразу приехал сюда.
Вообще, я хотел поехать в Китай. Там обучение на английском, а я окончил английскую школу, да и вся медицина в Индии на английском. Но в Китай ехать я передумал из-за отношений между нашими странами, а еще — из-за их нехорошего питания.
В Дагестане учился знакомый, он и порекомендовал поехать сюда. Про Дагестан я тогда абсолютно ничего не знал, только про Россию. Приехал — и первую неделю на улицу даже не выходил, было страшно. Потом понял, что это очень безопасное место, люди дружные, коллективные. Помогут, если надо.
Языка я совсем не знал. Наш курс был в 60 человек, все из разных штатов Индии. Ехали мы из Москвы до Махачкалы на автобусе, был январь, и так я увидел первый снег в своей жизни. Мы были в куртках, но все равно наша одежда не соответствовала русской зиме.
Контраст был большой. Другая культура, другие люди, образ жизни. Даже одеваются по-другому. В Индии женщины носят сари, люди везде ходят в тапочках, в сандалиях и даже без, потому что тепло. Здесь всегда обувь. Крыши домов треугольные, а в Индии — ровные. Потому что снега нет.
— Самое яркое впечатление на меня произвела моя преподавательница Светлана Кулинова. Замечательная женщина: очень грамотная, вежливая, знает свою работу. И как человек очень хорошая, мы ведь только-только приехали, нам все сложно. А она нашла общий язык с нами — не просто дала задание и до свидания. Она водила нас в музей, приносила тортики, поддерживала.
А русский язык оказался таким сложным, что я, честно говоря, даже хотел обратно уехать. Думал, зачем это мне надо, падежи эти, грамматика? Но все-таки у меня получилось.
Местные студенты нам помогали и защищали нас. На первом же курсе мы стали ходить к ним в гости, даже в села ездили погостить, ходили на свадьбы. Мы везде всем были интересны, к нам подходили познакомиться, пообщаться. И нам тоже было интересно.
— Я с детства мечтал стать врачом, но не знал, что моя мечта так легко сбудется. В Индии тяжело стать врачом. Учиться дорого, мест мало, и на каждое большой конкурс. Долго ждать и нужны связи.
Профессия врача у нас престижная, а медицина и фармакология — хорошие. Люди приезжают на лечение со всего мира. Если я поработаю пять лет в Индии, то наберу больше опыта, чем за пять лет здесь: население огромное, больных много. Если здесь мы смотрим 30 больных, то там — 300.
Быт в Дагестане тоже более спокойный, жизнь проще. В Индии много суеты, там у людей мало времени, каждому человеку важно как-то заработать. В России живет 145 миллионов человек, а там — 1,4 миллиарда. Огромная конкуренция. Где здесь одно кафе, там будет ряд. И цены будут снижать максимально, работать сутками — чтобы как-то привлечь покупателей.
Даже в дагестанских селах уровень жизни выше. Почти везде есть бесперебойный газ и свет, а у нас это проблема. В Индии люди построят саманный дом и живут — жгут дрова и есть готовят на них же. В одной комнате по 10−20 человек, в ней и спят, и едят, и варят обед.
А вот нравственные моменты у нас похожи. Уважение к старшим, необходимость вести себя скромно для женщин.
— Когда я окончил учебу, у меня был купленный билет в Индию. Но получилось так, что я потерял индийский паспорт и не смог уехать. Поехал в Москву восстанавливать документ, мне сказали ждать месяц. Был август. Значит, скоро сентябрь — время определяться, буду ли поступать в ординатуру. Я решил не терять год, не ехать домой и поступить. Ну и, пока учился, уже появились мысли остаться здесь.
Мне говорили, что после учебы я не смогу в Дагестане без знакомств и денег устроиться на работу. Тем более хирургом. Я даже думал иногда: зачем я выбрал хирургию? Большинство из тех, кто со мной поступил в ординатуру, по этой причине переквалифицировались. А я остался — даже стал самым молодым завотделением в Дагестане.
Как? Вначале я обратился в Минздрав в отдел кадров. Меня отправили в Буйнакск. Главный врач хорошо принял меня, без знакомств и взяток. И я устроился хирургом на полставки, полгода поработал и потихоньку начал расти.
Я приезжий, у меня нет здесь крутых родственников. И со стороны жены тоже. Единственный мой плюс — свою работу я выполняю на сто процентов.
У меня есть большие планы: больше работать, учиться, практиковать высокотехнологичные операции. Надо заработать себе имя.
По общей хирургии все нужное оборудование у нас есть. И есть проект нового корпуса, где будут оказывать высокотехнологичную помощь на суперсовременном оборудовании. Власти нас поддержали, надеюсь, через пять лет у нас будет очень хорошая хирургия.
— Посетители пациентов — это просто огромная проблема. Приходят огромными семьями, с годовалыми детьми, каждый хочет зайти, дерутся, ругаются, чуть дверь не ломают. Я объясняю: «Сюда нельзя заходить, это хирургия, вы инфекцию можете занести, и ваш же родственник пострадает из-за вас». Не слышат.
Мне кажется, это больше не культура, а показуха: мол, проведали. К важному человеку по десять человек за раз стоит, а во время операции так весь тухум по очереди в палату просится. Будь это какой бедолага, к нему может даже никто не прийти.
Больному такое внимание тяжело, человек после операции, а покоя нет. Придут гости домой проведать — надо чай налить, стол накрыть, а ты болеешь, но это мало кого волнует.
Мы, конечно стараемся, дверь закрываем на замок. Гостей встречает наша грозная санитарка.
Я морально устаю от разговоров. Вот сутками бываю в операционной — и получаю удовольствие. А с людьми разговаривать — от этого устаешь.
— Когда я твердо решил жениться, мысли о возвращении в Индию совсем прекратились. Жена моя местная, лачка, мы давно были знакомы. Моя мама сказала: «Смотри, главное, чтобы потом не пожалел». А ее родственники были активно против, да и она сама долго не давала мне согласия. Родственники переживали, что я человек приезжий, сколько я здесь пробуду — неизвестно. Вдруг уеду? И увезу их дочь.
Родственники думали года три. Они наблюдали за мною, видели, что я здесь работаю и как живу. Я знаю свою супругу с 2009 года, и только в 17-м мы поженились.
Жить в Индии я больше не планирую. Детей повезу, как немного подрастут, все-таки климат другой. Хотя вот прогноз смотрю вчера: в Дели 30, а в Каспийске — 32. В Каспийске уже даже жарче, чем в Дели.
С родителями общаюсь постоянно, хорошо, что есть WatsApp и видеосвязь. Раньше, до пандемии, я ездил на родину раз в год. Если все будет нормально, скоро снова поеду. Но я уже привык к Дагестану. Через месяц в Индии начинает тянуть обратно: здесь мой дом.
Больше всего я до сих пор скучаю по индийской кухне. Она острая, много специй, но ее всегда хочется. В общежитии готовил себе каждый день, сейчас только иногда: устаю на работе.
У меня уже есть российское гражданство, я получил его, отработав три года на госслужбе.
Ехать учиться в Дагестан я всем советую. Люди здесь хорошие, примут гостеприимно, и жизнь несложная.