В детстве и юности Муса Таймазов, как и большинство дагестанских мальчиков, много времени проводил в спортивных залах. Однако в профессиональный спорт его привела серьезная травма позвоночника. Оказавшись в инвалидной коляске, Муса четко решил, что будет жить и побеждать.
— Муса, расскажи о своем пути в большой спорт.
— Он начался лет через шесть после травмы. Мне было чуть больше 20 лет, когда я отдыхал с друзьями на природе и неудачно прыгнул в озеро. После этого прыжка мне пришлось учиться жить заново. Врачи не давали никаких благоприятных прогнозов. Я все и сам понимал. У меня был полный разрыв спинного мозга — 6 миллиметров. В позвоночнике стоит конструкция, его буквально собрали с помощью шурупов и пластин. Пока я лежал в больнице, я каких только травм у людей не увидел. Я знал, что шея — это серьезно, и с первых дней не питал никаких иллюзий. Понимал, что теперь надо с этим жить. Я, конечно, мог пойти повеситься или застрелиться, начать пить, курить, но мне нравилось жить, я хотел найти себя. Поэтому после шести лет реабилитаций, от которых было мало пользы, я начал заниматься спортом — регби на колясках. Я жил и учился в Москве, ездил на тренировки. С командой выезжали на соревнования. У меня в копилке четыре золота Чемпионата России, два международных выезда. Но потом возникли трудности. Я взял академический отпуск по учебе и весной 2017 года уехал домой в Махачкалу.
— А как в твоей жизни появилась легкая атлетика и почему именно клаб?
— Совершенно случайно. Вернувшись домой, я начал приезжать на стадион «Труд», чтобы чем-то заняться. Попробовал ядро, попробовал диск. Но ничего не получилось. У меня шейная травма. Они делятся на три класса по степени травматизма. Мой класс не может толкать ядро и диск. Самый оптимальный вариант — клаб. Я начал тренироваться, но далеко не заглядывал. Были нормативы мастера спорта, и я просто хотел их выполнить. Но через 20 дней уже поехал на Кубок России и стал там первым. Через пару месяцев выступаю уже на чемпионате России — и опять первый. Так и понеслось. Еще чемпионат, еще. Так я попал в сборную страны.
— Когда стало понятно, что ты полетишь в Токио?
— Так как я был на «мире» третьим, я получил путевку на Игры. Мой первый серьезный старт был в 2019 году в Дубае. Это третье место было для меня как первое. Там у меня возникли серьезные проблемы: мои снаряды не подошли, и за час до старта я узнал, что буду метать чужие. А это очень сложно. Из шести попыток четыре улетели в никуда, так как клабы не подходили под мою руку. В итоге с двух попыток я стал третьим. Первое место взял уже по традиции серб. Я тогда Желько Димитриевичу сказал: «В Дубае ты первый, а в Токио золото будет мое». Он сказал: «Никогда!» Я ответил: «Никогда не говори никогда».
— Дагестанские спортсмены задали высокую планку на этой Олимпиаде в Токио. Это помогало тебе на Играх или, наоборот, давило чувство ответственности: надо быть не хуже?
— Я, конечно, смотрел Олимпиаду, болел за наших ребят, особенно за борцов. Но у меня всегда своя планка. Я летел в Токио, чтобы победить и показать свой лучший результат. И у меня это получилось. До Паралимпиады у меня было два провала. Тогда я собрался, разозлился и начал пахать. Сначала дома, потом в Новогорске на сборах, потом в Токио. Я собрался — и вот результат.
— У тебя были серьезные соперники?
— Конечно! Мой главный соперник — Желько Димитриевич. Тринадцать лет у него никто не выигрывал. Он двукратный паралимпийский чемпион. Спортсмены, когда едут на соревнования, даже не заглядываются на первое место, заранее зная, что оно будет за сербом. И сейчас в Токио мои 35,42 метра перебили предыдущий рекорд — 34,71 метра, установленный им в июне этого года. Он был в шоке, не мог в это поверить. Когда мы ехали на награждение, я напомнил Желько наш диалог в Дубае и переслал видео. В ответ он просто написал: «Браво! Браво!» Он поздравил меня, пожал руку. Я ему говорю: «В следующем году чемпионат мира в Японии. Приедешь?» — «Да». — "Я тебя там выиграю". Он уже заулыбался. «А в Париж полетишь?» — «Да». — "И там я тебя выиграю".
— Так у тебя есть планы на следующую Паралимпиаду?
— Конечно. К счастью, в нашем виде спорта нет возрастных ограничений. Сербу, например, 49 лет. Мне всего 37. Так что я не собираюсь завершать спортивную карьеру.
— Кто болел за тебя дома?
— Все. Была огромная поддержка из Дагестана. В день выступления с обеда до ночи я к телефону совсем не подходил, только где-то в час ночи взял его в руки. Там в одном WatsApp было около двухсот сообщений с наставлениями, советами, словами поддержки. Друзья заранее надели на меня медаль. Мне оставалось только выйти на поле и сразу подняться на пьедестал (смеется). Такой менталитет у нас. Кто-то сон увидел, что я победил, кто-то просто уверен во мне. Но мой главный болельщик — это моя мама.
— Как будет встречать сына? Ты ей уже что-то заказал к приезду?
— Ей не надо ничего говорить, и она сама ничего не спрашивает, потому что все знает. Наверное, плов приготовит. Но я это узнаю в лучшем случае дней через 15. Сначала мы летим в Москву, потом Красная площадь, потом едем на базу, там отсидимся дней семь на самоизоляции. Потом Кремль — и только после домой, на плов.
— Муса, твое главное достоинство, которое помогает идти вперед и побеждать?
— Моя решительность, наверное. Пришел, увидел, победил. Сказал, отрезал, сделал. Я никогда ничего не откладываю на понедельник.
— Есть мечта?
— Конечно. Человек без этого не может жить. Но я не хочу рассказывать о ней. Возможно, она чересчур личная. Но это не второе паралимпийское золото.