Несколько лет назад журналист из Тюмени Евгений Плесовских вдруг осознал, что мало путешествует, и решил это исправить. Рюкзак на плечах, спальный мешок и ночевки в аэропортах Европы — о своих поездках он рассказывал в блоге, аудитория росла, а Женя входил во вкус. Вернувшись из Барселоны на родину, он запланировал поездки в Грузию и Индию. Но нагрянула пандемия — и планы сорвались. Привыкший к частым передвижениям, в самоизоляции тюменец стал постепенно впадать в депрессию, а когда локдаун сняли, решил начать путешествовать по России. Как-то вечером, сидя в интернете, он наткнулся на красивое фото и сразу подумал: надо ехать туда. Уже вскоре с двумя попутчиками он отправился в Дагестан. И в первый же день путешествия понял, что нашел свое место.
— Вскоре я вернулся в Дагестан вновь. Я ощущал невероятное спокойствие. Все больше узнавая республику, благодаря людям, которых встречал на своем пути, я сам стал меняться. У меня даже сложилось ощущение, что я в прошлом был аварцем.
Многие не понимали, как я решился на переезд из такого красивого и чистого города, как Тюмень, в Махачкалу, где все далеко не идеально. Это решение мне далось нелегко — это мой первый переезд за 35 лет. Но я понимал, что, если не перееду сюда, буду чувствовать себя не на своем месте. И в декабре 2020 года принял это решение, о чем не жалею. Теперь я езжу в Тюмень погостить на 2−3 дня.
В первый приезд в Хунзахе я познакомился с хозяином гостевого дома Мухаммедом. Мы говорили о многом: о религии, о традициях и обычаях. Вернувшись домой, в Тюмень, я продолжал поддерживать с ним связь. Мы так сдружились, что сейчас семья Мухаммеда — это и моя большая семья, а его отец считает меня своим родным сыном. Наша встреча была неслучайной, так было угодно Всевышнему.
Да, я здесь стал мусульманином. Мухаммед — мой друг, мой названый брат, он же мой наставник в религии. Сразу, как я сдружился с местными, меня в шутку стали называть именем Джаватхан. А когда я принял ислам, мне предложили имя Джабраил. К тому времени я уже читал историю пророков, и это имя мне откликнулось. Я изучал ислам, задумывался, а соответствую ли я этой религии. А Мухаммед сказал: ты просто начни, а дальше все сложится. Так и получилось. Уже в марте я окончательно принял это решение и почувствовал себя самым счастливым человеком.
Когда знакомые дагестанцы узнавали о моем новообращении, на их глазах появлялись слезы счастья. Меня это поразило. Они подходили и обнимали меня, дарили кто коврик для намаза, кто книги об исламе. Я получил большую поддержку от посторонних людей, и это придало мне уверенности. Для родных все, конечно, было шоком, а для меня — это открытие себя нового. Я год назад и сейчас — два разных человека.
А еще в Дагестане сбылась моя давняя мечта. В детстве я мечтал заниматься с лошадями, но добираться до ипподрома надо было с тремя пересадками, а это были неспокойные времена. В Хунзахе нашелся человек, который, узнав о моем желании, согласился обучить меня верховой езде.
— Когда я впервые приземлился в Махачкале, было впечатление, что я попал в Советский Союз. Маленький аэропорт, выходишь, а все кричат: «Дербент!», «Махачкала!», «Каспийск!» Я думаю, что это такое? Как будто оказался в девяностых. Потом еду с таксистом и спрашиваю: почему все так быстро ездят? А он мне отвечает: море у нас Каспийское буйное, и, соответственно, мы тоже буйные. Смеется.
Меня здесь удивляло абсолютно все. Уклад жизни людей, их гостеприимство, спокойствие. Щедрость и бескорыстность. Здесь думают: ну, как я могу его не накормить, не дать ночлег, это невозможно. Приходишь к людям, они порой отдают тебе последнее, и ты задумываешься: вот носишь ты какой-то крутой бренд, а эти люди счастливы просто от того, что ты зашел к ним в гости. Весь Дагестан держится исключительно на людях и на религии. Нигде не видел, чтобы было столько уважения друг к другу.
Помню, в первый приезд мы заблудились в районе Сулакского каньона, нам негде было заночевать. Мы постучали в один из местных домов, где днем покупали персики, нас приняли как родных. Дед Магомед и баба Чай согнали своих внуков в одну комнату и выделили нам самую лучшую в доме. Мы общались всю ночь, говорили о Дагестане. Они даже позвонили своим родственникам и похвастались, что у них гости. Для нас это было в диковинку — искреннее радушие незнакомым людям. Мы до сих пор с ними переписываемся, они приглашают к себе.
Вы пробили колесо? На помощь придет пять человек: один принесет домкрат, второй уже несет колесо, третий — перекусить, четвертый предложит отвезти машину на ремонт, пятый подбросит тебя, если ты торопишься. Одного в беде здесь точно не оставят. В центральной России ты бежишь на работу и можешь не замечать, что человек рядом нуждается в помощи. И когда люди оттуда приезжают сюда, их мозг просто не понимает, как это работает: а что, так можно было? Уверен, здесь тоже есть плохие люди, как и везде, но мне они не встречались.
Еще один плюс — эта любовь к родной земле. Очень много домов в селах, которые пустуют, там никто не живёт, но за ними ухаживают какие-то родственники хозяев. Эти дома не продают, потому что это родное, оттуда идут корни. Это круто.
И здесь очень развит институт семьи. Я, к примеру, не знаю своих троюродных братьев и сестер, даже с двоюродными мы общаемся редко. А здесь постоянно ходят на всякие дни рождения, на хинкалы, есть частые спонтанные походы в гости. Институт семьи — это то, чему стоит учиться у дагестанцев. А еще открытости, юмору, семейственности, привязанности к родителям, гостеприимству, щедрости. Надеюсь, что с годами это никуда не денется.
— Есть и то, к чему я не привык или с трудом привыкаю. Меня до сих пор удивляет, что я здесь не могу построить никакие планы. Это невозможно. Помню, как в понедельник я спросил о планах на предстоящую субботу. Мне ответили: доживем до субботы, там видно будет. Наступает пятница. Ну, я думаю, уже можно планировать завтрашний день, а мне говорят: когда наступит суббота, тогда и решим. Теперь я понял, что когда день начнется, тогда о нем и можно говорить.
Заметил, что люди здесь могут довольствоваться тем, что уже имеют. Вот идет у них бизнес, получает человек доход — и на этом все останавливается. Он не двигается дальше, не набирает обороты.
— У людей очень много стереотипов о Дагестане. Я выкладывал посты, и многие не верили, что здесь настолько красиво. Но постепенно ко мне, как к знатоку Дагестана, стали обращаться с просьбой сопроводить в путешествии. Так родилась идея создать свою турфирму и показывать приезжим туристам «мой» Дагестан. Разработал сайт, придумал маршрут, привез одну группу, затем — вторую. Заработало сарафанное радио.
Мой тур — он не про Дагестан, а про то, чтобы немножко «приземлиться». В центральной России люди все время куда-то бегут. А здесь такая неспешная, размеренная жизнь. По сути, я делаю так, чтобы люди прожили то, что прожил я в свои пять дней путешествия. Для меня огромное счастье показывать Дагестан. Тем более с моим опытом и знаниями в продажах, в журналистике и даже в психологии. Я интуитивно чувствую, что нужно человеку.
С любовью к делу подходит вся наша команда. Это сам Мухаммед, его отец и брат. У Мухаммеда гостевой дом, за год он принял в нем 1700 человек. Каждый день к нему приезжает по 10−12 новых людей. Мы знакомимся и общаемся с каждым из них. Это здорово.
Моя программа не уникальна. Ее особенность — в атмосфере. У меня свой «рецепт», чтобы попасть в самое сердце людей. К примеру, когда мы едем из Гамсутля, на одном повороте дороги включаем определенную музыку. Я знаю, какая будет реакция: половина плачет, я слышу всхлипывания.
Мы показываем самое лучшее, никого не торопим, даем время все прочувствовать. И получаем счастливые лица.
— Инфраструктура для туризма в Дагестане развита слабо. Я все бьюсь за общественные туалеты, уже сам хочу построить в некоторых местах, но боюсь столкнуться с бюрократическими проволочками.
Конечно, красота природы перекрывает все недостатки, но так не может долго продолжаться. Когда ты приезжаешь куда-то, а там стоит четыре туалета, неспособных принять людей, потому что они просто-напросто заполнены, это проблема. И ее надо решать первым делом. Сюда же относятся проблемы с дорогами и мусором. Местным жителям просто некуда его складывать, не хватает мусорных баков. А те, что есть, заполнены и своевременно не вывозятся.
Многим туристам не хватает такой услуги, как оплата банковской картой. Сейчас появилась возможность онлайн-переводов, это выручает.
Важен и вопрос безопасности. К примеру, поездка на зиплайне для одной из наших туристок была не очень удачной, но, к счастью, все закончилось хорошо. Те, кто запускает подобные развлечения, не знают, как сделать правильно, и упускают важные моменты.
Условия проживания тоже оставляют желать лучшего. В горах открывают гостевые дома на 15−20 мест с одним санузлом. Или комнаты с двуспальной кроватью — для людей, которые приезжают по одиночке, это крайне неудобно. Я вижу такой выход: для тех, кто хочет заниматься и развивать туризм, необходимо проводить бесплатные мастер-классы и семинары, обучать финансовой грамотности.
И все же я стараюсь показывать Дагестан всегда с положительной точки зрения. Даже об отсутствии туалетов я говорю как о некой изюминке Дагестана.
— Тур, который мы предлагаем, по цене выше среднего, но с сентября 2020 года через нас прошло более трехсот туристов со всей России. Это всегда позитивные ребята разных возрастов. Бывает, приезжает человек, который уже посетил 60−70 стран, видит Сулакский каньон, и говорит: «Блин, я ничего круче не видел!» Он едет и, указывая, на различные природные красоты Дагестана, сравнивает их с Аргентиной, Новой Зеландией и другими живописными странами.
Есть и те, кому Дагестан просто не зашел. Приехали, посмотрели, да, все круто, и уехали. Больше не приедем. А есть, к примеру, девушка из Калуги, которая после нашего тура переехала жить в Дербент, занимается гостиничным бизнесом. Нашла себя здесь.
Вообще, Дагестан уникальный. Если человек за раз хочет увидеть 10 стран, то ему однозначно надо ехать в Дагестан. Ты гуляешь по теснине в футболке, а через час лепишь снеговика в Хунзахе. В ближайшие пять лет туризм здесь будет быстро развиваться, и неважно, откроют границы или нет. Точка невозврата пройдена. Туристов будет все больше и больше, и местным к этому стоит привыкнуть. Дагестан долгое время был дотационный республикой, но за счёт туризма он может стать топовым, самодостаточным регионом.
Деньги будут, но не хочется, чтобы они испортили Дагестан. В первый приезд мы попали на свадьбу. Ехали к селу Гоор, и по дороге шел мужчина в белой рубашке. Мы, вдохновленные добротой местных жителей, предложили его подвезти. Он направлялся на свадьбу к родственникам, по дороге провел нам экскурсию по селу. И предложил пойти на свадьбу. Но у нас был не соответствующий вид. Мы пошли в дом к его матери, там нас накормили, и мы там же переоделись. Потом отправились на сельскую свадьбу. Нас поразила эта культура, эти обычаи. Будет круто, если это все сохранится. Не хочется, чтобы это радушие заменилось какими-то деньгами.
А в моих планах Азербайджан, Грузия и Армения. Но в любом случае я вернусь в свой родной Дагестан. Я уже не представляю, что могу жить где-то еще.
— Самый главный мой совет — это приезжать с открытым сердцем и без ожиданий. С открытым — чтобы впитать все местное. Без ожиданий — чтобы не переживать об условиях, о месте, в котором будете жить. Это все второстепенно. Нужно иметь сабур (терпение) и внутреннюю свободу, чтобы впустить в себя Дагестан.
Второе — это продумать свой маршрут. Я часто встречаю туристов, которые приезжают самостоятельно и упускают многие нюансы. Заезжают не туда, выбирают не ту дорогу или делают круги.
Третье — ничего не бояться. Здесь вправду безопасно и все решаемо.
Обязательно общайтесь с местными людьми и пробуйте все. Кухня в Дагестане потрясающе вкусная. Здесь все умеют готовить, и в каждом доме свои рецепты. Это круто. Мои любимые блюда — шашлык из баранины, чуду с зеленью и курзе с мясом. К нам как-то приезжали вегетарианцы и, видя всю вкусноту и красоту, сказали: «Ну ладно, пять дней мы не будем вегетарианцами».
Самое важное — дайте себе время. Дагестан, как книга, может не сразу «зайти». Да, путешествуя, вы восхищаетесь видами, но лишь, когда уедете, что-то щелкнет внутри и станет понятно, насколько все здесь прекрасно. Так было со мной.