В 90-е эта культура стала то ли спасением, то ли проклятием для аграриев Северной Осетии. С тех пор фермерам так и не удалось слезть с «кукурузной иглы». «Только кукуруза, только нартхор» — как гласит граффити на одном из зданий Владикавказа, намекая на героев национального эпоса, нартов. И, кажется, этот вариант известной фразы про рок точно описывает ситуацию в сельском хозяйстве «кукурузной республики». Этим растением здесь засеяно не меньше половины пахотных земель. Такого процента плодородной почвы кукуруза не занимает нигде в России.
На холмах Северной Осетии, почти на границе с Кабардино-Балкарией, свои владения обходит фермер Руслан Кертанов. Аграрий отделяет и надкусывает крепкое зернышко. Так он «на зуб», без современных устройств, определяет влажность кукурузы. Выращивать кукурузу в Осетии Руслан Кертанов начал, как говорится, еще когда это не было мейнстримом. Пришел в колхоз 50 лет назад мальчиком, а сельским хозяйством не занимался, только пока служил в армии. Тогда колхозная молочная ферма давала несколько тонн продукта, а в полях росли овощи, пшеница, рапс и кукуруза. В начале 90-х пахотные земли заросли бурьяном.
— Я не могу торговать, это не для меня, — говорит Руслан. — Я всю жизнь в поле и ничем больше заниматься не могу. Пока остальные продавали на рынках, я вернулся к сельскому хозяйству.
Фермер арендовал у районной администрации 50 гектаров земли. Засеял поле кукурузой, посадил картофель. Но овощ конкуренцию проиграл вчистую.
— Для сбора картошки приходилось нанимать людей, потом вез ее домой, там опять ручной труд — нужно перебрать, за все платишь работникам. Специального хранилища у меня не было, поэтому нужно было сразу продать ее, — вспоминает аграрий. — Ездил в Кабарду, по селам продавали, или на пятый этаж эти тяжелые сетки таскал покупателям. Адский труд с огромными затратами.
С кукурузой забот никаких. Всю работу выполняют комбайны. А зерно с поля сразу отправляется на элеватор, где заботы о нем берут на себя.
В Осетии выращивают кормовые сорта кукурузы — это значит, что она не отправляется в консервные банки или на столы в виде дымящихся початков, зерно идет на корм скоту или перерабатывается для самых разных нужд.
По официальным данным, из 188 тысяч гектаров пахотных земель 93−94 тысячи в республике отданы под посевы кукурузы — это 50%. Неофициальную цифру озвучивают отдельные эксперты, и она больше — почти 110 тысяч гектаров, под 60%. Популярность культуры в Осетии легко объяснить: из кукурузы изготавливают спирт и водку — поэтому в регионе высокий спрос на зерно. В 90-е Северная Осетия завоевала звание всероссийского водочного цеха. После отмены в 1992 году монополии на производство алкоголя водку в республике разливали на крупных предприятиях и в частных домах. Линии по выпуску сорокоградусной ставили даже на простаивающих оборонных предприятиях.
В небольшой республике алкоголь тогда производили около 200 цехов. Вокруг водочного бизнеса развилась целая индустрия. Чтобы не возить сырье для спирта издалека, выращивать кукурузу стали в самой Северной Осетии. Поля покрылись стройными рядами злака. Собеседник «Это Кавказ» помнит кукурузный бум девяностых. Высокоурожайные гибриды аграрии искали по всему миру. Так в республику попали семена из США.
— Через океан и по морям семена доставляли в порт Новороссийск, — говорит эксперт. — Оттуда «Камазами» везли в Осетию.
Почти половина семян кукурузы в республике сегодня импортная. Понять это может и не специалист. По краям посевов фермеры устанавливают таблички с названиями сортов и страной происхождения: США, Франция, Болгария, Сербия. В последнее время популярны и отечественные сорта, например, краснодарские гибриды адаптированы к кавказскому климату и не уступают в урожайности иностранным.
А впервые кукуруза пришла в Осетию, вероятнее всего, из Закавказья еще в царское время — и осталась. В осетинском селении Хумалаг до сих пор гордятся визитом Никиты Хрущева. В 1964 году генсек приехал в гости к бригадиру Харитону Албегову. Кукурузовод собрал с гектара больше десяти тонн зерна — рекорд по тем временам.
Сегодня урожай Героя Соцтруда уже не кажется таким заоблачным. Нынешные фермеры могут собрать от 8 до 14 тонн кукурузы с гектара, а если повезет с погодой, то и все 16 тонн зерна: постарались селекционеры. Урожай Руслана Кертанова в этом сезоне — 10 тонн с гектара: и семена хорошие, и погода не подвела.
Еще пару лет назад обработку полей и сбор урожая Руслан не доверял никому, сам трудился на старом советском тракторе с Минского завода. Теперь зерно собирают иностранные комбайны, работающие практически без потерь. В Ирафском районе появилась своя техника — можно арендовать. Раньше порой кукурузу приходилось молотить в снегу — ждали, пока комбайны закончат уборку в Кабардино-Балкарии или в Краснодарском крае. Помимо аренды техники тратиться нужно на семена, гербициды, удобрения и на топливо для комбайнов. Затраты кукурузовода на один гектар — от 30 до 40 тысяч рублей.
— Каждый год цена на кукурузу меняется, — объясняет Кертанов. — При большой урожайности цена низкая, килограмм может стоить 5−6 рублей. Сейчас за зерно предлагают 8 рублей. Цена неплохая, но миллионером не станешь. Нужно расплатиться с поставщиками семян и удобрений и оставить на новую посевную.
Заработать больше можно, если дождаться повышения цены. Обычно это происходит ближе к Новому году. Тогда за килограмм кукурузы дают уже 11 рублей. Все это время зерно будет храниться на элеваторе. Объемы у Кертанова небольшие, строить свой бессмысленно. Урожай мужчина складирует на частном элеваторе.
Забитые кукурузой «Камазы» с разных сторон съезжаются на окраину райцентра — селения Чиколы. Один за другим они заезжают в ворота с цитатой президента Владимира Путина: «Сельское хозяйство всегда было важнее, чем пушки». Крупный элеватор открыли в этом году. Построила хранилище частная компания благодаря господдержке. Раньше аграриям приходилось возить кукурузу на элеваторы соседних районов.
— Первым делом грузовики попадают на весы: нужно понять, сколько зерна привезли фермеры, — объясняет работник элеватора Сослан Тускаев. — Потом несколько этапов очистки, сушка, охлаждение до обычной температуры.
В руках у сотрудника устройство для измерения влажности. Каждую партию необходимо проверить. Кукуруза должна быть «сухой», иначе есть риск со временем потерять весь урожай. Сослан зачерпывает несколько зерен, закрывает крышку, и на экране высвечивается влажность зерен. Чем больше показатель, тем дороже сушка для фермеров.
Высушенную кукурузу погрузчик отправляет на хранение в огромные амбары. Здесь работает зернометательная машина. Она заполняет хранилище доверху. Всего элеватор может вместить 35 тысяч тонн зерна.
— Сдаешь кукурузу на сушилку, и у тебя нет забот с хранением, — говорит фермер Кертанов. — Это же не картошка, дома не положишь. Но и месяцами хранить на элеваторе не будешь. Иначе плата за содержание «съест» всю прибыль.
Многие аграрии сами ищут покупателя на свой товар. Иногда объявления о продаже кукурузы размещают даже на сайтах объявлений. Но чаще эту задачу на себя берут работники элеватора. Крупные покупатели кукурузы сами обращаются на зернохранилище.
— Я покупателя в глаза не вижу, — объясняет Кертанов. — Мне звонят с элеватора, говорят, что кто-то предлагает 8 рублей за килограмм, если меня цена устраивает, они продают кукурузу.
В советское время кукурузу в республике использовали на корм скоту и домашней птице, вспоминает аграрий. Теперь сельчане почти перестали держать коров и овец, а небольшим молочным фермам такие объемы зерна не нужны. Главные покупатели — спиртопроизводящие предприятия Северной Осетии и всего Северного Кавказа. В последнее время спрос на осетинскую кукурузу появился и за рубежом. Продать ее в Грузию, Армению или в Иран можно выгоднее. А в самой республике много говорят о том, что хорошо бы начать производить биоэтанол — экологическое топливо для машин: и для окружающей среды хорошо, и поможет перенаправить кукурузу с алкоголя на выпуск более полезного продукта.
Перестать быть «кукурузной республикой» — такую задачу несколько лет назад поставил перед региональным Минсельхозом предыдущий глава Северной Осетии. «Надо прекращать этот хаос! Где фрукты, где овощи?» — задавался вопросом чиновник. Большую их часть завозят из других регионов. Власти рассчитывали на сознательность фермеров. Даже обещали помочь финансово тем, кто откажется от кукурузы ради яблок и помидоров. Но менять синицу в руках на журавля в небе захотели немногие. Некоторые специалисты называют кукурузоводство бизнесом для ленивых. Весной посеял, летом обработал от главного вредителя культуры — хлопковой совки, осенью убрал. Кукуруза не испортится и не потечет за пару дней, как, например, помидоры. Овощи еще и нелегко реализовать. На кукурузное зерно же спрос только увеличивается. Во многом поэтому сеять эту культуру стали гораздо больше по всей России — с 2010 посевные площади увеличились в несколько раз.
Но, пожалуй, главная кукурузная проблема в Северной Осетии кроется не в продовольственной безопасности или в вопросе — хорошо ли снабжать сырьем алкогольное производство. Пробывшая долгое время под кукурузой земля может истощиться.
Сейчас пахотные земли находятся в аренде у фермеров. Землю выделяют на 49 лет. Каждый год с одного гектара плодородной почвы кукуруза выносит почти 700 килограммов ценных азота, фосфора и калия. А компенсируют удобрениями фермеры в лучшем случае 250 килограммов, то есть около трети, утверждают местные эксперты. С каждым годом земли будут все менее плодородными.
Для сохранения лучших качеств земли нужен так называемый севоборот — чередование высадки сельскохозяйственных культур. С этим в Осетии беда, уверены специалисты. Севоборотом в республике занимаются немногие. Обязанность вести чередование культур в договорах аренды не прописана — это ответственность фермера, как и удобрение почвы. В этом году, отмечают в местном Минсельхозе, аграрии стали вносить больше удобрений в землю.
Руслан Кертанов, начинавший когда-то сажать кукурузу и картофель и уступивший под натиском «царицы полей», в следующем году планирует засеять на своем участке пшеницу. Придется потрудиться: огородить поле от скота, который может затоптать или съесть нежные ростки.
— Бесконечно и нещадно мучить землю, конечно, невозможно. Рано или поздно она просто перестанет давать урожай, и тогда вылечить почву будет очень сложно, — говорит он. — Не хочу до этого доводить, я почти полвека работаю в этих полях, жалко, поэтому посею пшеницу.