Юлия Андриянова с первых минут встречи возвращает нас в давно ушедший, но до сих пор согревающий каждого своим теплом мир, показывая одну из своих диорам — уютный домик бабушки. Юлия работает в экзотическом стиле трэш-арт, что в переводе с английского — «мусорное искусство». Зачем давать вторую жизнь ненужным вещам и почему сломанным игрушкам и пластику не место в ведре, объяснила сама дизайнер из Ессентуков.
Перед нами советский шкаф, где на антресолях бережно хранятся пуховые подушки и матрас для любимых внуков, на нижних полках — ящичек с лекарствами, наверху пылятся картонные коробки, шахматы, рулоны старомодных обоев. Рядом на круглом столике с белоснежной кружевной скатертью — чайный сервиз из старого шифоньера, самовар, свежий номер газеты, тарелка с румяными пирожками из печи и чугунная сковородка с жаренной молодой картошкой.
— Это дом из моего детства, — рассказывает дизайнер из Ессентуков. — Половина ребят страны жила в такой обстановке: кто-то постоянно, а кто-то, когда приезжал на лето к бабушке. Алые с белым горошком чашки с блюдцами я слепила из полимерной глины. Столик сделан из сломанных карандашей, корпус — из пеноплекса. Еще использовала старый картон. Сковородку помог сделать муж, использовали металл. Единственное, что здесь не сделано моими руками — пока не хватает инструментов, так это микро-вилочки, пришлось заказать их на «Али-экспресс».
Другая диорама, мимо которой сложно пройти, — деревенский уличный туалет. На скрипучей двери наклеен плакат Юрия Шатунова. Внутри — газетка рядом с грубой туалетной бумагой. Снаружи позади на бечевке висит махровое полотенце.
— Стульчак сделала из крышки от бутылки для мытья посуды, делится Юлия. Сам туалет — из картона, старой газеты и пластика. В детстве, когда жила у бабушки, у нее во дворе был точно такой, с тем же плакатом. У всех эта диорама ассоциируется с беззаботным детством. Есть сейчас в России несколько художников, которые создают миниатюры исключительно с обстановкой из СССР. Мне эта атмосфера нравится, планирую из старых коробок смастерить панельную многоэтажку советской эпохи. В каждой квартире будет жить бытовая романтика 80-х годов прошлого века.
На создание работ меня вдохновил муж, правда, когда я только начала заниматься треш-артом, он сказал: «Никому не говори, что это из мусора». У многих людей складывается ощущение, что если мусор, то обязательно грязь. Нет, я не лазаю по мусорным контейнерам и не приношу домой груду помоев. У меня нет грязных материалов, с такими и работать неудобно: плохо клеятся.
Все, что гниет, выкидывается. Остальное — закончилось средство для мытья посуды, сломалась игрушечная машинка сына, пришла в негодность бижутерия, крышки от банок и прочее — собирается, обрабатывается и сортируется по разным полочкам. Единственное, что пока не могу перерабатывать, — пакеты и батарейки: у меня нет такой вытяжки, которая справится с этим едким запахом. Я даже баночки из-под красок стараюсь отмыть и использовать для создания новой миниатюры. Знакомые отдают, например, игрушки, пластиковые сосуды, использованную косметику и даже лепестки роз. На «Авито» с мужем покупаем сломанные киндеры, предметы, которые уже отслужили свой век.
— Обычно миниатюрщики измеряют пропорции нужного предмета, масштабируют и заранее рисуют эскизы. Я работаю иначе: раскладываю на столе разный мусор и начинаю играть в ассоциации. Например, среди игрушек моего пятилетнего сына был сломанный велосипед. Я вспомнила рассказ мамы, что в детстве у нее был любимый велосипед «Ветерок», и создала вот такой румбокс — дворик из прошлого. Деревянный дом с резными окошками, на которых поселился мох, на земле — опавшие осенние листья, на фасаде сушатся полевые цветы и висит чугунный тазик.
У меня нет стандартного размера, делаю все на глаз. Недавно нашла у бабушки в закромах тетрадку с рецептом любимых с детства плюшек и взяла ее домой. Начала переписывать пропорции и понимаю: четких нет, везде — «на глаз». Так и в моем творчестве: все, что крашу, клею, вырезаю, все на глаз.
Меня беспокоит, что в нашем курортном городе нет места, куда неравнодушные к экологии люди могут приносить ненужные вещи, ведь у каждой из них может быть вторая жизнь. Я обратилась в местную администрацию — узнать, какие есть меры поддержки для открытия бизнеса. У меня нет цели много заработать, в моем творчестве цель — не деньги, а экология. Я уже не могу видеть, как мы сами себя топим в мусоре, поэтому хочу открыть в Ессентуках базу по его сбору. По задумке, она должна работать при арт-галерее, где выставлялись бы художники трэш-арта, в том числе и я. Работы можно продавать на аукционах, а деньги отправлять нуждающимся детям. Раз в две недели в арт-галерее мы проводили бы бесплатные мастер-классы для гостей и туристов, но пока я занимаюсь со школьниками вот в этой мини-мастерской, которая была спальней.
Художница продает работы во «ВКонтакте». Самая дешевая скульптура — настенная ключница — обойдется в 800 рублей. Диорама деревенского туалета стоит 3600 рублей, бабушкиного дома «Теплые воспоминания» — 15 тысяч. Хотя работы и сделаны из вторсырья, объясняет Юлия, все-таки приходится покупать акриловые краски и глину, например. Времени на работы также уходит немало, сетует художница, но не все жители Ставрополья морально готовы к такому искусству.
— Пару лет назад отнесла диорамы в местные галереи, чтобы узнать, можно ли их там выставить. Когда услышала «нам не надо», впала в такую депрессию, что месяц не подходила к своему столу. Но потом у меня был заказ, после которого я переосмыслила все то, что я делаю. В рамках проекта ко Всероссийской патриотической акции «Я вернулся, мама» меня попросили создать военную диораму — подарок для общественной организации «Наш дом — город Грозный».
Я несколько месяцев создавала разрушенный во время войны Дом культуры в Крыму. Здание, к сожалению, не сохранилось в изначальном виде — я собирала до- и послевоенные фотографии, чтобы максимально точно передать то настроение и время. Не всегда хватало нужных материалов — приходилось соскребать с миру по нитке, да и трудилась бесплатно, но, понимая, что работу ждут, она нужна людям, ведь она рассказывает историю великой страны, нашего народа, так вдохновилась, что могла среди ночи проснуться с мыслью: а если пуля попала в стену, как тогда рассыпался бы кирпич?
Моя бабушка всю жизнь что-то откладывала. За стеклом в шифоньере пылились чайные сервизы и хрустальные фужеры. В шкафчике лежали рулоны шелка, отрезы льна и комплекты нового постельного белья. Сама бабушка спала на старой простыне в заплатках и на вопрос, зачем это беречь, отвечала: «Все для вас хранится».
Мы выросли с сестрой, а нам с этой роскошью и делать нечего. Когда-то отрез шелковой ткани мог стать для бабушки платьем мечты, из хрустальных фужеров они с дедушкой могли по вечерам пить на веранде домашнее вино, как в их любимых фильмах. По сути, они думали, что откладывают вещи, а откладывали жизнь. И это еще одна причина, почему мне хочется подарить новую жизнь, казалось бы, никому не нужным вещам — ведь их так бережно хранили для нас бабушки и дедушки.