До того как познакомиться с глиной и гончарным кругом, Вячеслав был штурманом военно-транспортных самолетов, потом — гражданской авиации, работал на заводе автоприцепов в Ставрополе, вышел на пенсию. Керамикой занялся совершенно случайно.
— В 2008 году я поехал в Подмосковье в гости к своему другу и сослуживцу Александру Цитронову. Там впервые увидел гончарный круг: Саша занимался их конструированием. Эта атмосфера увлекла меня настолько, что я за ночь прочитал книгу о тонкостях профессии гончара. Уезжая домой, получил от Саши запчасти для гончарного круга. Так все и завертелось.
Вернувшись в Ставрополь, Вячеслав собрал свой первый круг прямо в гараже и стал осваивать ремесло. Гараж и превратился в его мастерскую. Глину начинающий гончар сначала брал в ставропольских карьерах — сам ездил и копал. Сейчас предпочитает заказывать гжельскую глину или выписывать специальную огнеупорную из Испании или из Германии.
— Поначалу не было никакого представления о том, какой должна быть глина, как с ней работать, как обжигать. В то время на Ставрополье этим ремеслом никто не занимался, идти за советом было не к кому. Пришлось все познавать «методом тыка», а потом помог интернет и видеоуроки знаменитого гончара Саймона Лича.
И снова помог друг Александр Цитронов — познакомил начинающего мастера с подмосковной тусовкой гончаров, а затем приятели отправились в путешествие и объехали все ведущие мастерские России.
Печи для обжига керамики Вячеслав сооружал самостоятельно.
— Первую печь я построил на даче. Вместе с женой сделали на холме горн, на склоне обустроили топку для дров, сверху установили вытяжку — все как положено. Обжиг делали буквально вслепую: не было никакого представления, какая внутри температура, как ее контролировать, сколько держать заготовки в печи. Наделали кучу ошибок, но в результате изделия получились. Корявые, конечно, неинтересные, но тем не менее получились.
Со временем Орлов, дипломированный инженер-конструктор, спроектировал и построил профессиональную печь с датчиками температуры, таймером, вместо дров — электричество. Сейчас у Вячеслава в мастерской шесть таких печей для разных технологий обжига. Такие же печи он делает на заказ для других ремесленников.
— В 2012 году я получил диплом общественного объединения «Опора России» в номинации «Первопроходец»: ведь я практически возрождал гончарство в регионе. Это, наверное, одна из самых значимых моих наград. Но самая ценная — диплом лауреата гончарного чемпионата мира в Италии в 2014 году. Состязания проходили в два этапа. На первом — техническом — давалось 6 килограммов глины, побеждал тот, кто выкрутит самый высокий цилиндр диаметром не более 12 сантиметров. На втором этапе оценивалась эстетика — участникам также давалось 6 кг глины, 20 минут на работу за кругом и 20 минут на декорирование. Я сделал кувшин. Показать не могу: он перешел в собственность организатора — такие были условия. В итоге я попал в одну из ведущих групп, и это был большой успех. Вдобавок я познакомился с другими гончарами, побывал в итальянских мастерских, познакомился с их секретными технологиями. Это было незабываемо.
Увлечение превратилось в бизнес так же, как и пришло в жизнь Вячеслава, — решительно и бесповоротно. За два года начинающий ремесленник стал мастером и начал предлагать свою продукцию покупателям на одном из рынков Ставрополя.
— Как только стало получаться, я решил делать изделия на продажу. Сначала это было что-то не слишком объемное — плошки, миски, кружки, кувшинчики маленькие. Потом, по мере «взросления», изделия усложнялись и увеличивались в размерах. Я реализовывал любые причуды потребителей — делал надписи на посуде, придавал желаемые формы, лепил логотипы и прочее. Людям такое нравится. Со временем появились и крупные заказы. Один ресторан заказал посуду для подачи блюд. Я сделал для них тарелки, кувшины, сковородки, кружки. А самый большой по формату заказ был недавно — кастрюля на 25 литров со стенками толщиной в один сантиметр для приготовления баранины на костре.
Орловская керамика оказалась очень востребованной: ведь Вячеслав был единственным производителем глиняной посуды ручной работы в городе. Но и с появлением других мастеров спрос не упал.
— Если сейчас человек захочет заняться ремеслом, то у него есть все шансы заработать на этом деньги. У меня есть пример — моя невестка Юля. Я ее обучил первоначальным навыкам, дал круг, сделал печь, и сейчас у нее серьезная студия, в которой можно заниматься, есть наемные работники и есть прибыль.
Именно благодаря невестке бизнес Орловых и стал семейным. Студия Юлии работает автономно от мастерской Вячеслава, но название у них одно — «Гончарная мастерская Орловых». Юлия дает мастер-классы для всех желающих попробовать себя за кругом, принимает заказы на посуду и декоративные изделия, а Вячеслав Андреевич исполняет самые затейливые пожелания клиентов (иногда и Юлиных), мастерит оборудование и изредка проводит эксклюзивные уроки для опытных гончаров, которые собираются открывать свой бизнес.
По мнению мастера, посуда, изготовленная в промышленных масштабах, никогда не сможет сравниться с авторской керамикой.
— У глины мелкодисперсная структура, представляющая из себя чешуйки. При вращении на гончарном круге эти чешуйки накладываются одна на другую, как черепица на крыше. В итоге изделия с круга обладают большей влаго- и воздухонепроницаемостью, более прочные. На фабриках же посуду делают по технологии шликерного литья: заливают полужидкое сырье в форму и ждут подсыхания. В таких изделиях частицы-чешуйки расположены хаотично, поэтому они текут и становятся хрупкими. И чтобы избавить посуду от этих дефектов, ее глазуруют.
С глазурованием у Орлова сложные отношения — он категорически не приемлет глиняную посуду, покрытую глазурью. Даже если она сделана на круге.
— Глазурь — это стеклоподобный слой, который образуется на поверхности изделия в результате воздействия высокой температуры. Посуда превращается в стеклянную банку, лишаясь всех ценных качеств глины — антисептических, абсорбирующих — и той пористой структуры, которая не допускает локального перегрева. А все эти качества важны, так как позволяют сохранять максимальную пищевую ценность готовящихся продуктов. Я уверен, что человек, который попробовал готовить в глиняной посуде, уже не вернется к обычному ширпотребу из металла или из глазури. Глина побеждает все «тефали».
Изысканная вуаль глазури уместна лишь на декоративных изделиях, считает гончар. В посуде же для красоты лучше использовать нежность молочной обварки, глубину чернолощения и неповторимость раку. Все это — древние технологии обжига, которые Вячеслав освоил, а некоторые даже усовершенствовал.
— Возраст гончарного ремесла — 5−7 тысяч лет. За это время испробованы все технологии, накоплен громаднейший опыт и вычленено то, что наиболее функционально и красиво. Нам остается только пользоваться этими знаниями, комбинируя и экспериментируя с ними. Так и появилась моя собственная технология молочной обварки на основе уже давно существовавшей. В общем виде она выглядит так: горячее обожженное изделие погружается в молоко, потом ставится в печь на обжиг при сниженной температуре. На поверхности запекается казеин — молочный белок, он закупоривает поры и придает изделию красивый цвет, иногда и фактурные узоры. Я экспериментировал с длительностью обжига, сочетанием молочных продуктов, температурами и нашел то, что подходит именно мне.
Но молочная обварка — технически не самый сложный процесс. Гораздо больше сил требует раку — древняя японская технология, по которой уже обожженное изделие нужно повторно нагреть в печи газовой горелкой до 900 градусов и раскаленным перенести в герметичную емкость с опилками. Опилки воспламеняются, создавая среду, богатую оксидом углерода. В итоге поверхность изделия приобретает неповторимый оттенок. А если после первого обжига изделие обработать составом, смешанным с оксидом олова, меди или другого металла, то оно получит металлический блеск.
Похожая технология используется и для чернолощения (чернения). В результате химических реакций окись железа, всегда содержащегося в глине, превращается в закись, которая окрашивает изделие в черный цвет.
А эффект блестящей, лощеной поверхности достигается полировкой изделия, которая проводится перед его запеканием.
О своих самых ценных и дорогих изделиях Вячеслав говорит с улыбкой:
— Понимаете, какая закономерность. Все самые лучшие изделия, как правило, у мастера не остаются. Остается только брак, поэтому я пользуюсь какими-то дефектными изделиями (смеется). Но если говорить про абстрактный ценный образ… мне очень нравится русская тема. Кувшины, крынки, есть в них что-то особенно родное.
У Вячеслава Орлова есть постоянный ассортимент, который он регулярно пополняет.
— Перед новогодними праздниками я обжег немного посуды, чтобы был запас. Получилось несколько коробок плошек, турок, кружек. Все это я продаю по субботам на проспекте Октябрьской Революции в Ставрополе — там каждые выходные устраивается что-то вроде барахолки, где продаются антикварные предметы и различные авторские изделия.
О своем магазине ставропольский гончар не думает. Ему достаточно еженедельных «развалов» и заказов, которые иногда поступают из разных уголков России, а также из Европы, Канады и США.
— Сейчас у меня нет необходимости стремиться к каким-то финансовым результатам. Беру заказы, которые интересны в техническом и художественном плане. Период полного поглощения меня керамикой, когда я проводил за кругом по 12 часов, уже прошел. Кроме гончарства у меня есть еще другая жизнь, другие увлечения. Сейчас это винокурение и дистилляция, то есть изготовление спиртных напитков. Эта область тоже очень востребована, кстати. Чтобы получить качественный напиток, требуется огромный объем знаний. Это увлекает точно так же, как и керамика, ведь процесс познания неограничен и совершенствованию нет предела.