Со щитами и саблями, созданными Русланом Миндзаевым, выступают известные ансамбли национального танца Северной Осетии и Чечни, а также коллективы осетинских диаспор в Москве, Санкт-Петербурге и Краснодаре. Почему за 50 лет работы у мастера так и не появилось достойных конкурентов, можно понять, понаблюдав за процессом изготовления уникальных предметов: здесь нужны физическая сила, терпение, аккуратность, внимательность и самое главное — любовь к ручному труду.
— Конкурентов, к счастью или к сожалению, у меня не было и нет, потому что это очень тяжелый труд. Я брал учеников, но больше месяца никто не выдерживал, — рассказывает Руслан.
На первый взгляд, что тут сложного: сделать бутафорские сабли и щиты. Но «не настоящие» изделия только по своему назначению. Сабля и щит для танца меньше и легче, но и в бой с ними пойти можно, так как сделаны они из металла.
Полувековой путь в ремесле начался со свадьбы. Руслан Миндзаев с детства исполнял осетинские танцы, и где же еще показывать умение, как не на торжестве? И вот на одной свадьбе Руслана приметил и позвал к себе хореограф, руководитель ансамбля народного танца Анатолий Малиев. Спустя время коллектив решил поставить номер с саблями и щитами, но средств на бутафорию из Грузии, где тогда заказывали подобные аксессуары, не хватало. Один из танцоров — Рамазан Цориев, который также был профессиональным сварщиком, — предложил сделать щиты и сабли своими руками. Руслан Миндзаев согласился помочь. Так в 1973 году он сделал первый щит, а через несколько лет открыл мастерскую у себя дома в Чиколе.
— Я бы не поверил тогда, если бы мне сказали, что буду этим заниматься всю жизнь, — признается мастер.
Самым сложным для Руслана стал поиск лучшей «формулы металла». Первые щиты были тяжеловаты, весили около полутора килограммов, да и ржавели быстро. Перепробовав множество вариантов, мастер нашел идеальный сплав — алюминиевая нержавейка АМг2, из которой делают детали самолетов. Постепенно Миндзаев наладил весь процесс, придумав множество удобных приспособлений — от винтов для скрепления круга железа с лекалом до станка, который удерживает щит. Сегодня весь алгоритм настолько отработан, что можно трудиться даже с закрытыми глазами: пространство организовано, а руки знают «сюрпризы» материалов.
— Посмею похвастаться: во всем мире из нержавейки никто, кроме меня, щиты не делает.
Несмотря на простые инструменты в мастерской — циркуль, ножницы, молоток, труд нелегкий. Работа над комплектом из 30 щитов и сабель занимает около трех месяцев. «Оружие» служит артистам 7−10 лет, но мастерская не простаивает: пока один ансамбль танцует, другой — заказывает новый комплект. Автором уникальных щитов недавно заинтересовались артисты из Грузии: сестра Руслана показала им работы на гастролях в Турции. Кажется, история сделала обратный ход — теперь к умельцам из Осетии готовы приезжать заказчики из Грузии.
Первые лекала, с которых в 1973 году Руслан делал щиты, как раз были грузинскими: отличий у щитов разных национальных ансамблей почти нет. Но когда к мастеру обратился ансамбль «Вайнах» из Чечни, Руслан решил отойти от шаблона и сделать вайнахский орнамент. Сабли же ничем не отличаются, объясняет мастер, главное, чтобы размер был подходящий — длина 600 мм. Острие затачивается, чтобы при броске в танце сабля втыкалась в пол. Лезвия делаются фактурными — посередине прочерчиваются полоски, необходимые для игры света. Зрителям нюансы не видны, важен эффект: искры летят, блики танцуют — впечатление огня и вихря.
— Если вдруг на концерте сабли не воткнулись как надо или выскакивают и дребезжат, то обвиняют танцоров. Говорят, что недостаточно репетировали. Но я могу сказать: тут очень важна и роль мастера, который готовит саблю — если он недобросовестно сделал свою работу, то какой бы идеальный танцор ни вышел на сцену, у него ничего не получится, — говорит Руслан.
Свои же умения мастер доказал на деле. С саблями и щитами Руслана Миндзаева ансамбли национального танца гастролируют по всему миру. А значит, мастер нашел идеальную формулу металла и знает, как высечь искру.