Деда Саидгасана в аварском селе Агвали знают почти все: он единственный, кто дожил до столь почтенного возраста. Главе семейства Магомедовых 108 лет.

Саидгасан живет вместе с младшим сыном Саидахмедом в небольшом двухэтажном доме, стены первого этажа которого выкрашены в традиционный для старых сельских жилищ в Дагестане цвет — пронзительный сине-голубой. В крохотном дворе — скромных размеров мастерская Саидгасана: раньше он делал и точил там ножи и косы. Перед ней — узкая полоса земли, где виднеется несколько виноградных лоз.

У Саидгасана ясный взгляд и довольно бодрая походка. Он берет табуретку из-под навеса, ставит в центр двора и садится, поправляя шапку.

***

Саидгасан родился в селении Верхнее Гаквари в 1911 году. Так уверяют близкие дедушки. Документы, где была указана дата рождения, сгорели вместе с сельским архивом. А в новом паспорте мужчину по ошибке немного «омолодили» — на пять лет. Правда, и эти документы куда-то задевались, после того как несколько лет назад сельская речушка смыла одно из строений семьи Магомедовых.

Когда Саидгасану было 14, его родителей, зажиточных по тем меркам селян, раскулачили — и семья переехала жить в Чечено-Ингушетию, станицу Орджоникидзевскую. Там через несколько лет Саидгасан встретил первую любовь.

— Она была красивая, младше меня на пару лет, чеченка. Я сделал ей предложение, поговорил с родителями. И мы поженились, — вспоминает аксакал.

Вместе прожили недолго. Во второй раз Саидгасан снова взял в жены чеченку, и это тоже была любовь, уверяет дедушка. С третьей женой — Марьям, своей односельчанкой, — он познакомился в той же станице. Она была младше на 11 лет. Брак оказался самым долгим — вместе они прожили 60 лет и 12 раз стали родителями. Всего же у Саидгасана от трех браков было 14 детей. Сейчас в живых остались пятеро, самой старшей дочери — 70 лет.

— Женщина должна быть красивой. Чтобы лицо красивое, длинные волосы, — считает Саидгасан.

Все его жены были именно такие, говорит он. И добавляет, что и сейчас не прочь жениться, если найдется подходящая красотка.

Образования Саидгасан не получил: учиться было некогда, надо было работать. После переезда в Чечено-Ингушетию семье Магомедовых все пришлось начинать с нуля.

Саидгасан трудился пастухом, пока в его судьбе не случилась трагедия. Мужчину приговорили к 10 годам лагерей и отправили на лесоповал в Архангельскую область. Об этой истории в его семье вспоминать не любят. Тяжело дается разговор и самому долгожителю.

— Это были голодные времена, мы в лагере ели голубей, — произносит Саидгасан и надолго замолкает. — Штук тридцать съели. Еще искали съедобные травы, коренья, чтобы как-то прокормить себя. Рядом с нами я видел немецких военнопленных. Вместе рубили лес.

Саидагасана освободили досрочно: он отбыл четыре года и вернулся в Дагестан — в райцентр родного Цумадинского района, куда к тому времени уже перебралась его семья.

Горец стал трудиться в колхозе и работал в собственной мастерской — делал и точил пилы, серпы, мотыги, ножи, кинжалы. Был он и каменщиком. Многие дома в Агвали сложены руками Саидгасана, и до сих пор сельчане обращаются к нему за советом.

А еще семья держала мельницу, где делали урбеч и муку. Она расположена недалеко от дома, чуть выше по течению речки Гакваринки. Не так давно ее капитально отремонтировали после разлива реки, но пока не запустили. Восстановить единственную в селе мельницу было мечтой Саидгасана. Иногда он приходит сюда посмотреть, все ли в порядке, и уже научил работе на мельнице некоторых внуков и правнуков, которых у него больше 30.

— Самое счастливое время для меня, когда женился, когда дети рождались, — говорит Саидгасан. — Самое печальное — это смерть близких.

Шестеро детей Саидгасана от третьего брака умерли в раннем детстве.

— Сколько должно быть детей? Много. Хотя бы десять, — рассуждает долгожитель.

Сейчас детям гораздо легче, говорит дедушка.

— Но раньше были дружнее. И веселее было, хотя жизнь была сложнее. У всех были огороды, скот. С детства к труду приучали.

Пару лет назад Саидгасан еще держал корову и ишаков и сам ухаживал за животными. Сейчас остались одна коза с козлятами.

В ответ на вопрос, как же ему удалось перешагнуть отметку в сто лет, Саидгасан пожимает плечами. Вредных привычек у дедушки нет: ни алкоголь, ни сигареты за свою долгую жизнь он даже не пробовал. Возможно, дело в генах.

— Мой отец умер рано, а вот мама дожила до 120 лет. Ее брат, мой дядя, — до 128. Когда ему было 125 лет, рассказывали, что еще пахал поле. Я бы хотел, чтобы мои дети тоже жили долго и не болели.

Сам Саидгасан только однажды обращался к врачам. В прошлом году почувствовал себя плохо. В больнице прошел курс капельниц и через несколько дней уже вернулся домой.

— Ни разу не болел и таблетки никогда не пил, — рассказывает он.

Никакой специальной диеты у Саидгасана нет. Ест все, что и остальные члены семьи.

— Кукурузный хинкал раньше много ел, сейчас у меня изжога от него. Курдюк ем, урбеч, мед, масло, все натуральное, — замечает долгожитель. — И мятные конфеты, мои любимые.

В четыре утра он встает на намаз. Долго перебирает четки. По пятницам ходит в сельскую мечеть, если позволяют погода и самочувствие. Дома любит смотреть телевизор.

— Я чувствую себя счастливым. Ни о чем не жалею, — говорит Саидгасан. — Все, что я хотел получить от этой жизни, я получил. Я всем доволен. Хочу, чтобы мои дети жили долго. И чтобы я сам еще пожил. Вот мои планы.