Мухтар Байсангуров — замдиректора реставрационно-строительной компании «Скифос-РСК», специалисты которой восстановили десятки объектов культурного наследия. Самые масштабные проекты — реставрация Национального музея Северной Осетии, создание Дома-музея Евгения Вахтангова, ремонт Архиерейской резиденции во Владикавказе. В зоне ответственности Мухтара Байсангурова — работа в горах: фамильные и сторожевые башни, святилища, крепости, склепы.
— В детстве я пас скот у заброшенных старых башен, мог часами разглядывать кладку. Тогда это еще были трех-четырехэтажные строения. Годы забвения оставили от величественных башен одноэтажки или вовсе одни фундаменты, — рассказывает Мухтар Байсангуров. — Четыре года назад меня позвали в «Скифос-РСК». Я был знаком со строительной работой, но у меня не было образования, поэтому долго не решался. Сначала думал простым каменщиком пойти.
Основной заказчик реставрации памятников архитектуры — государство. Так, к 1100-летию крещения Алании восстановили средневековый башенный комплекс Багайта в селении Кумбулта, церковь в Фараскатта, святилище в Дагоме.
Большая часть старинных сооружений обрушается из-за влаги, проникающей в кладку. Реставраторы как реаниматологи: порой успевают в последний момент. Первыми за объект берутся проектировщики, инженеры и архитекторы. Они тщательно осматривают объект, делают зарисовки и снимки, проводят химический анализ древних стройматериалов.
— Предки не использовали речной песок, они делали раствор из осыпи скал. Он был гораздо прочнее. Спустя столько веков камни башен рассыпались, а известковый раствор до сих пор крепкий, — делится наблюдениями реставратор.
Средневековые строители пользовались двумя видами кладки. Традиционной, когда камни связывали с помощью раствора, и так называемой полусухой. Мастера фиксировали валуны в стене небольшими опорными камушками и укрепляли известковым раствором.
— При обследовании мы ищем уязвимые места и в первую очередь укрепляем их, чтобы не обвалить стены. Главное правило реставрации — не навреди. В Осетии еще помнят, как в 80-х горе-строители разрушили уникальный Татартупский минарет, — рассказывает Байсангуров.
Другой негласный закон реставрации таков: нет новоделам. Объект нужно сохранить в том виде, в котором он дошел до наших дней.
— Есть чертежи, современные материалы и инструменты. Нам было бы проще поднять новую башню, но тогда бы мы были строителями, а не реставраторами. Иногда тратим два дня на установку одного камня в стену башни.
Искать «родные» детали не приходится. Камни почти всегда рядом с развалинами, чего не скажешь о других стройматериалах.
— Одна из самых трудных задач — доставка грузов и техники на объект. Это опасно и дорого. В горах дороги не самые удобные: каждый раз приходится уговаривать водителей. Иногда вручную делаем тропы и на тачках подвозим материалы.
Мухтар Байсангуров начинал с двумя напарниками, внесшими большой вклад на старте. Хотя впоследствии они отказались от постоянной работы в горах, но помогли набраться опыта молодым специалистам.
— Сыновья по образованию строители, работали в Москве. Я предложил им остаться на сезон. И вот уже четвертый год работаем вместе. Они с первого взгляда могут оценить сложность объекта, необходимые материалы, последовательность работ.
Ценные, с точки зрения историков, объекты находятся на приличной высоте и не всегда рядом с современными селами. Реставраторам часто приходится жить «на работе» в вагончиках или в построенных на скорую руку бытовках.
— Сыновья говорят: «Если сейчас не спасти эти башни, через 20 лет спасать будет уже нечего». Согласитесь, есть причины потерпеть отсутствие связи, электричества и других элементарных удобств.
Решения о реставрации принимаются не только «сверху». Работы обсуждают с местными жителями.
— То, что норма для нас, для них может быть святотатством. Ребята узнают и исполняют эти правила. Не курят и не употребляют алкоголь, не едят свинину и мясо птицы, не сквернословят, — говорит реставратор.
Среди уникальных проектов — укрепление стен 15-метровой средневековой башни Хестановых в Донисаре. По преданиям, к строительству на валуне высотой 16 метров готовились от 7 до 15 лет. Все это время собирали камни — порой везли за несколько километров. Вокруг рубили леса, так как для производства килограмма известкового раствора нужно было 5 килограммов дров. В наши дни специалисты укрепили стены.
— Многие мечтают восстановить родовые гнезда и буквально атакуют реставраторов. Но это дорогое удовольствие, — утверждает Байсангуров.
С учетом помощи волонтеров реконструкция родовой башни обойдется в 7−8 млн рублей. Цена трехкомнатной квартиры во Владикавказе. Если разрушения незначительные, хватит 2−3 млн.
— Нормальный человек не может отказываться от многовекового наследия. Во-первых, красиво. Во-вторых, повод для гордости, что наши предки — не просто пастухи, они умели строить и защищать себя.
Восхищают памятники архитектуры не только потомков, но и туристов.
— Горы, реки и чистый воздух есть во многих местах. Туристы могут поехать на Урал или на Алтай. Но на Северном Кавказе есть еще башни и крепости, святилища и древние церкви. И нам нужно их сохранить.