Когда в Чечне появился первый горнолыжный курорт «Ведучи», ему потребовались редкие специалисты — спасатели, оснежители, ратракчики, канатчики. Местным жителям пришлось срочно обучаться профессиям, о которых они даже не слышали. Теперь они настоящие профессионалы и по просьбе «ЭК» рассказали о тонкостях своей работы.
Шамхан Яхьяев, руководитель спасательной группы на лыжных трассах, стал спасателем случайно. Любил кататься на лыжах в Архызе, на Эльбрусе. Иногда помогал местным спасателям. И тут вдруг в Чечне открыли горнолыжный курорт. Не раздумывая, подал заявление и поехал на Эльбрус уже не кататься, а учиться.
Спасатели работают круглогодично: курорт всесезонный, трасса тоже. Рабочий день начинается в 7 утра. К 9.00 все зоны катания должны быть открыты. Сначала территорию обходит патрульный: вдруг дерево упало или зверь зашел. Если все нормально, спасатели убирают с трассы ограждающие сетки и ограничительные знаки.
— На трассе начинающие лыжники, бывает, ломают ноги, руки, плечи. Мы их эвакуируем на специальных санях-носилках, называются акья. Аккуратно спускаем по склону к канатке, поднимаем наверх и передаем «скорой помощи». При легкой травме поднимаем на снегоходе. На самых трудных участках используем чеченские вездеходы — багги «Чаборз». Пока серьезных случаев, угрожающих жизни, у нас не было: уровень синей трассы не очень сложный. Был один экстремальный случай летом с велосипедистом. Неудачно упал — открытый перелом ключицы и травма позвоночника. Мы сразу оказали ему первую помощь, но, чтобы не навредить, сами не перемещали, дождались «скорую» на месте.
Шамхан отмечает, что сложности чаще возникают с местными отдыхающими.
— Культура горнолыжного отдыха у нас появилась недавно. Здесь свои правила, запрещающие знаки. Приезжие в этом плане дисциплинированные, а наши считают: они местные, все здесь знают — и эти знаки не для них. Только в последнее время более-менее начали спасателей слушать.
Когда на склоне хребта Данедук закончат строительство лыжных трасс высокого уровня сложности, вплоть до черной, спасателей туда будут набирать самых опытных и подготовленных.
— Смогу ли я там работать? Да, у меня получится. На 100% уверен в своих силах.
Беслан Бухажиев — канатчик, оператор-машинист пассажирской подвесной канатной дороги. Его задача — следить за исправностью канатной дороги и контролировать ее работу. Он осматривает ее каждое утро, докладывает о неполадках и обязательно фиксирует их в журнале. Если таковых не обнаружит, сообщает о готовности дороги к запуску. В туристическом режиме она движется в один конец 15−17 мин. Если надо доставить пострадавшего, движение ускоряют до 5−7 мин.
Беслан говорит, что с техникой ему легче, чем с некоторыми людьми. Есть такие, кто не понимает, что к канатной дороге надо проходить только через турникет, что кресла не останавливаются — надо самим быстро садиться, а потом спрыгивать.
— Бывает, парни перепрыгивают через забор и проходят сразу к подъемникам. Как-то женщине из Дагестана с двумя детьми минут пять объяснял, что ей надо быстро сесть с одним ребенком, другого я посажу рядом. А она схватилась за верхнюю планку, повисла и вместе с кабиной где-то на метр от земли поднялась. Я успел канатку остановить, и она спрыгнула. Испугался, конечно. Сначала она сказала, что это ее вина, а потом хотела на меня жалобу написать. Охрана ей видеозапись с камеры показала. Тогда она призналась, что я ей подробно объяснил, как надо садиться. Наверное, стыдно стало, потому что она сразу уехала.
Нести ответственность за людей — самое сложное в работе Беслана. Больше всего он переживает, чтобы они не застряли на высоте. Такого пока не случалось: канатная дорога в «Ведучи» новая. Если случится, у него есть полчаса, чтобы устранить неисправность.
Казбек Шуайпов, оператор снегоуплотнительной машины, в сезон катания работает в основном по ночам, когда знает, что не будут работать снежные пушки, а синоптики уверены, что не пойдет снег. Если пушки ночью работают, то он выезжает под утро. Ратрак движется со скоростью всего 5−7 км/ч, а Казбеку нужно успеть до 9.00 разровнять и отфрезеровать трассу. Сделать так называемый вельвет на снегу.
— Некоторые думают, что мы для красоты рисуем на снегу узор. Но ребра нужны, чтобы на солнце снег быстро не таял: они друг для друга тень создают.
В «Ведучи» Казбек — единственный ратракчик, поэтому выходных у него почти не бывает. Но если идет настоящий снег, можно и отдохнуть — ратрачить, как он говорит, нет смысла.
— Работа интересная, мне не надоедает. Правда, дома мало бываю, никто меня не видит.
Хизри Белялов — оснежитель, человек, который по ночам делает снег. Как руководитель направления эксплуатации инженерных сетей, он отвечает за обслуживание системы искусственного оснежения и за поставку питьевой воды.
Рабочий день Хизри начинается с отчетов, сколько кубов снега сделано за сутки.
— В среднем 5 наших пушек делают 600−700 кубов снега. Для создания снега нужна вода. В огромных количествах. Мы ее закачиваем из реки Аргун по водопроводу в резервуары. Насосные станции закачивают ее в снежные пушки. Там компрессор нагнетает воздух, вода вылетает через форсунки, кристаллизуется и замерзает. Получается снег.
Качество снега Хизри проверяет вручную. Если снег липнет к одежде, значит, слишком мокрый, и это плохо — надо уменьшить подачу воды на пушку. А если отлетает высоко, то слишком сухой.
Самое сложное в работе — обслуживание всей системы оснежения.
— У нас все автоматизировано, но не получается только кнопки нажимать. Когда система выдает ошибки, надо исправлять все на месте.
Работы оснежителям хватает и летом: нужно подготовить систему водоснабжения, очистить водохранилища. Они работают посменно и сутками бывают заняты. Ни на что другое времени не хватает.
— Я люблю кататься на лыжах, но в этот сезон ни разу на них не стал. Когда запустят новый склон, работы еще прибавится — будет уже больше 100 пушек. Зачем так много? Там и трасс много, и опытные лыжники предпочитают искусственный снег, особенно во время соревнований. У него плотность выше, и тает он медленнее.
Но это планы на будущий сезон, а в этом Хизри собирается оснежать курорт до конца марта.
— Если есть возможность делать снег даже весной, почему нет?
Шейх-Магомед Джемалов, сотрудник службы проката, работает в «Ведучи» со дня открытия курорта. До этого не имел никакого понятия о горнолыжном оборудовании, теперь знает о нем все и сам хорошо катается на лыжах.
— Как научился? Пару раз упал, потом поехал. Сначала я работал спасателем. После пандемии перешел работать в службу проката.
Шейх-Магомед — единственный, у кого рабочий день начинается с кофе. В будни с утра у него работа спокойная. С пятницы — наплыв туристов, и тогда бывает не до кофе. С теми клиентами, кто знает, что им нужно, легко. Но есть и новички, которые никогда не катались и спрашивают: «Что мне делать?»
— Таким мы даем самые простые, мягкие лыжи. Но для комфортного катания важно подобрать их длину — она должна заканчиваться между подбородком и глазами.
Шейх-Магомед считает, что в его работе нет никаких сложностей. Никто никогда не пытался ничего украсть: кругом камеры. Дорогие лыжи за все время сломали всего один раз.
— Лыжи жесткие были, но мы жестко наказывать не стали. Половину стоимости взяли, половину — оставили на саг1а (чеч. — милостыня).