Боксер Муслим Гаджимагомедов — чемпион мира и главный претендент на олимпийскую лицензию в тяжелом весе в составе сборной России. В марте путевка на главные спортивные соревнования планеты ускользнула у него буквально из-под носа — из-за пандемии. Как спортсмены готовятся к главному старту в жизни, когда вокруг снует невидимый враг, Муслим рассказал порталу «Это Кавказ».
— Ты возглавляешь рейтинг международной ассоциации любительского бокса (AIBA) в тяжелом весе. Причем с огромным преимуществом в 600 очков над ближайшим преследователем. Тяжела царская корона?
— Я ее решил не надевать. Мысли, что ты лидер, никак не помогают. Расслабляться нельзя. Особенно боксеру. Особенно тяжеловесу. И уж тем более когда речь заходит об отборе на Олимпиаду — тут слабых не бывает, каждый может «зарядить». Пропустишь пару ударов в голову, и тут же превратишься в лидера на канвасе (на полу ринга. — Ред.). 600 очков преимущества тебе тут никак не помогут.
— А как уж они мотивируют соперников…
— Именно. Против меня соперники настраиваются по-особенному. Поэтому в последнее время мне постоянно приходилось драться с ребятами, которые выходили как на последний бой.
— Давай разберемся с ситуацией до пандемии: что тебе нужно было сделать для того, чтобы оформить путевку на Олимпийские игры?
— Планировалось провести четыре лицензионных турнира — в Великобритании, Китае, Сингапуре и Японии. Мне достаточно было завоевать медаль, причем любого достоинства, на одном из них.
— А если бы на одном турнире лицензию получил ты, а на другом — еще один российский боксер тяжелого веса?
— На Олимпиаду все равно отправился бы я. Как раз сказалось бы мое преимущество по очкам в рейтинге AIBA.
— Что теперь? Условия те же?
— Вот с этим пока не ясно, все мы ждем хоть каких-то новостей по этому поводу.
— На один из лицензионных турниров ты даже поехал.
— Да, в Лондон. Пандемия уже гуляла по миру, но было решено провести турнир. Нам сказали, что все нормально, единственное — скорее всего будете выступать без зрителей. Некоторые бойцы даже успели завоевать олимпийскую лицензию. А потом турнир резко остановили. Сказали: собирайте вещи и по домам. Сохранится их результат или нет — не ясно.
— Как считаешь, что было бы правильнее?
— Сложно сказать. Обидно потерять лицензию, которую ты уже завоевал. Не в лотерею же ты ее выиграл. С другой стороны, турнир проходил в середине марта, за это время многое изменилось. В том числе — кондиции многих спортсменов. Некоторые боксеры уже перешли в другую весовую категорию.
— Ты на лондонском турнире выступить не успел?
— Я должен был боксировать на следующий день. Расстроился, конечно, что не вышел на ринг. Когда настраиваешься на бой, а тебя так обламывают — это тяжело. Но небольшой плюс во всей этой ситуации был. У меня не до конца зажила травма руки, и остановка турнира позволила мне вылечиться как следует. Вслед за этим начали отменять одно соревнование за другим. Но мы до конца верили, что Олимпиада состоится вовремя. Олимпиада — это что-то особенное. Что-то неприкасаемое, не зависящее от обстоятельств… Так казалось. Но Игры съехали на 21-й год и, как я слышал, пройдут без зрителей.
— А для российской сборной еще и под нейтральным флагом, и без национального гимна.
— Одно время шли разговоры, что российские боксеры не поедут на Игры. В знак протеста. Об этом, к примеру, говорил Умар Кремлев (генеральный секретарь Федерации бокса России. — Ред.). Потом эти взгляды пересмотрели, так что боксеры все-таки отправятся на Олимпиаду. Я считаю, это верное решение. Конечно, хотелось бы, чтобы все было правильно: и с гимном, и с флагом, но следует отталкиваться от того, что имеем. Но если бы большинство ребят в команде решили, что ехать не надо, я бы их поддержал. Я за команду.
— К счастью, спорт начал постепенно оживать. Расскажи о первых сборах после отмены карантина.
— Сборы проходили в Москве в июле. Перед началом мы, естественно, сдали тесты на коронавирус.
— Ребята нервничали?
— Не сказал бы. Понервничать пришлось чуть позже. Как только мы прибыли на базу, нас закрыли на жесткий карантин в отеле на четыре дня. Даже в коридор выходить было нельзя.
— И как убивал время?
— Я взял с собой игровую приставку. Рубился в UFC, гонки, футбол… С удовольствием поиграл бы в бокс, но такой игры не было. Но даже в UFC я не переводил поединок в партер, боксеры, кого я знаю, всегда рубятся в стойке, даже играя в Playstation.
— Потому что бокс — круче, чем ММА, правильно?
— Конечно. Тут никаких вопросов.
— Обычно на карантине набирают вес, ты же за эти четыре дня схуднул на три кило. Как так вышло?
— Еду постоянно привозили в пластиковой посуде — пару раз из таких приборов поешь, и больше не тянет. Так что пришлось недолго поголодать. Четырехдневным карантином дело не ограничилось — в столовой нам можно было сидеть только по двое. Да и по всей базе бродить не разрешалось. Там был участок, огороженный лентой. Если честно, мы и не знали, что по этой территории гулять нельзя. Туда несколько человек зашли, так их сразу отправили домой. В общем, все было довольно жестко.
— Такие меры, да и вообще наличие невидимого врага, коронавируса, напрягают?
— Разумеется. Подхватишь ковид перед Олимпиадой, и будь ты хоть лучшим спортсменом мира — все, жди еще четыре года. Это понимают все члены сборной. Само собой, это напрягает. Нам остается только соблюдать меры безопасности. Даже в общественных местах находиться небезопасно, но что делать. Мы на сборах часто обсуждали эту проблему. Наверное, было бы лучше освободить голову от таких мыслей, но сделать это в нынешних обстоятельствах, пожалуй, невозможно.
— Угадаю, если предположу, что о пандемии на сборах говорили чаще, чем о спорте?
— Чаще говорили о том, как провели карантин, кто чем занимался.
— Чем занимался ты? Может, хобби новым обзавелся, ну там, игрой на скрипке?
— А ведь почти угадал. Я обучался игре на пандуре. На этом инструменте играли наши предки, я решил, что и мне пора его освоить. Правда, он пока сопротивляется. Так что концертный зал я еще не скоро соберу.
— Как карантин сказался на физическом состоянии наших боксеров?
— Думаю, большинство ребят сейчас находятся на уровне 60−70% от своей оптимальной формы. Все зависит от того, насколько жесткий карантин был в их регионах. Где-то люди реально подолгу сидели взаперти, и у них в принципе не было возможности тренироваться. Мне повезло чуть больше. Я практически весь карантин провел в родном селе Нитилсух. Неподалеку от него шла стройка — мы реставрировали мельницу наших предков. Рядом с ней построили небольшой домик для отдыха — для сельчан и гостей. По сути, весь карантин там провел. Таскал камни, готовил раствор, а по вечерам ходил на небольшую пробежку, километров пять-шесть. Так что в физическом плане я форму не потерял.
— А что с техникой? Были партнеры для спарринга?
— Нитилсух — маленькое село, всего 48 хозяйств. При этом у нас три мастера спорта по боксу, так что у меня было с кем поспаринговать.
— А ведь когда ты начал заниматься спортом, у вас и спортивного зала не было, я все правильно помню?
— Да, я ходил в соседнее село заниматься вольной борьбой. Было тяжело туда добираться, потом еще и обратно. Когда у нас открыли зал, появилась возможность заниматься в родном селе, я ею воспользовался.
— Почему переметнулся с борцовского ковра на боксерский ринг?
— Я был высокий, худой, с длинными руками — видимо, дома решили, что длина рук «все решит» и на ринге мне такая комплекция пригодится больше, чем на ковре. Не могу сказать, что сильно интересовался боксом, часто сачковал. Говорил дома, что иду на тренировку, а сам где-нибудь с друзьями встречался. В моей весовой категории все были старше меня, опытнее, я чаще проигрывал, меня лупили — какому ребенку такое понравится? Но бросить бокс мне не удалось бы при всем желании. И все благодаря маме. Поняв, что я частенько прогуливаю тренировки, она стала ходить со мной до зала, закидывала туда мою сумку, и мне ничего другого не оставалось, как приступать к тренировкам. Моя мама — большая поклонница Майка Тайсона. И водила меня смотреть каждый его поединок. У нас телевизора не было, приходилось ходить к дяде. Со временем у меня начало получаться, появился интерес, а потом — и результаты.
— Кажется, ты выиграл все что можно. И на чемпионате мира первым стал, и на Кубке мира, и на Евроиграх победил, и по итогу был признан лучшим боксером России 2019 года. Парадоксально, но помешать в этих достижениях тебе мог… бывший тренер сборной Олег Меньшиков.
— Я скажу так: если бы Меньшиков по-прежнему возглавлял сборную, меня бы там не было. Переломным моментом в наших отношениях стал чемпионат Европы 2017 года. Я победил на чемпионате страны и, по идее, должен был отправиться на континентальный чемпионат. Но Меньшиков предпочел Георгия Кушиташвили. А я его еще в полуфинале победил — по итогу чемпионата России он даже не вторым номером был, а третьим. Была какая-то неопределенность внутри команды. Мне главный тренер говорил, что на соревнования отправлюсь я. Георгию — что поедет он. В какой-то момент тренер подошел, пожал мне руку и сказал, что все решено, на чемпионат Европы точно еду я. На следующее утро на построении нам объявляют состав сборной, и меня там нет. После сборов я уехал домой, расстроенный, выключил телефон… А когда включил, там были десятки пропущенных от моего личного тренера. Чемпионат проходил на Украине, Кушиташвили припомнили поездку в Крым и не пустили, и я снова срочно понадобился. К счастью, удалось завоевать серебро, иначе Меньшиков потом говорил бы: «Я знал, что не стоило отправлять этого парня». После соревнований он вел себя так, будто все нормально, будто не было никакого конфликта. Сыном меня называл. Но отношения были испорчены. Ощущалось, что в те времена в сборной большую роль играли деньги. К счастью, в том же 17-м его заменили.
— С нынешним тренером Эдуардом Кравцовым у тебя хорошие отношения?
— У нас нет никакого недопонимания, мы хорошо ладим.
— И вопрос вдогонку: когда вернешься на ринг?
— Мы это с тренером еще не решили. Сначала хотелось выступить на внутреннем соревновании, например на чемпионате страны, кажется, он состоится в декабре. А после этого можно штурмовать и международную арену.