22-летняя бронзовая олимпийская медалистка Мадина Таймазова вернулась в родную Осетию и, кажется, не намерена долго отдыхать, несмотря на драматическое выступление в столице Японии.
— Вопрос, который волнует, наверное, всех, кто наблюдал за вашими поединками: как глаз?
— Все еще болит, но уже получше. Впереди — дообследование. Когда боролась, не видела глазом, и сейчас есть некоторые проблемы. Но не будем об этом, не будем заставлять никого переживать (смеется). Чувствую себя уже хорошо. Есть только небольшое чувство неудовлетворенности. Все-таки хотела золотую медаль. Но это значит, что есть к чему стремиться.
— В России вы стали настоящей героиней Олимпиады и примером стойкости. Знаете об этом?
— Да, конечно, я слышала, что всем понравилось, как я боролась, что все были вдохновлены. Но не думаю, что сделала что-то сверхъестественное. Просто — свою работу, все, что могла на тот момент.
— Пересматривали свои бои?
— Я же все в режиме онлайн смотрела (смеется). Зачем мне пересматривать? Несмотря на то, что зрителей в зале не было, чувствовала поддержку из дома, из Осетии, из родного села — Сунжи. Не хотелось подводить. Если людей тронуло мое выступление, то меня тронула такая поддержка. Поздравлений после боя было достаточно много. Я не сижу в соцсетях, так что звонили отцу и мне, у кого есть мой номер.
— То есть аккаунт под вашим именем в Instagram, на который все подписываются, не ваш?
— Там внизу маленькими буквами, как в документах на кредит, написано, что это фан-аккаунт (смеется). Все его путают с моей личной страницей, но у меня ее пока нет.
— Возвращаясь в Токио — со стороны ваш полуфинальный поединок с японкой и схватка за третье место с хорватской соперницей выглядели героически. А что было внутри поединков?
— То, что все чувствуют во время схватки, — желание победить. Не сдаваться. Сосредоточенность. Хладнокровие. Наверное, можно сказать, что я ничего не чувствовала.
— Как переживали момент травмы?
— Еще во второй схватке почувствовала, что глаз стал тяжелее, а обзор намного хуже. Буквально секунд тридцать прошло — глаз начал надуваться. Уже тяжелее было держать его открытым. А потом, к третьей и четвертой схваткам, глаз заплыл полностью, фокусировка была нарушена. А к последнему поединку я вообще уже ничего им не видела. В бою с японкой спустя две минуты мой глаз уже полностью закрылся. Думаю, всем было видно, какая там образовалась шишка (смеется). Лейкопластырь был чисто для того, чтобы кровь не пошла.
— Где вы в этот момент черпали силы?
— Из желания победить. Хотелось золото.
— Как вы в итоге оцениваете свое выступление на Олимпиаде?
— Довольна я была бы, наверное, только получив золотую медаль. Сейчас довольна только тем, что каждую секунду выкладывалась по полной, не жалела себя. Не припрятала силы на завтра, на потом. Бронза — что поделаешь, так вышло. Есть, конечно, вина, но только не за то, что пожалела себя, не доработала.
— Пандемия и перенос Олимпиады сказались на вашей подготовке к соревнованиям?
— Нет. Тренировалась так же, как раньше. Были, конечно, ограничения и неудобства, но если человек хочет — ему ничего не помешает. Это, конечно, не значит, что я нарушала противоковидные меры или шла против правил. Просто, если захотеть, можно и дома тренироваться. Всегда реально найти возможность.
— Тяжело выступать без болельщиков?
— Нет, я уже привыкла за последний сезон. С тех пор, как антиковидные меры стали более лояльными и снова начали проводить соревнования, мы все время выступали без зрителей. Олимпиада прошла в таких же, уже привычных, условиях.
— Кто ваш главный болельщик дома?
— Вся моя семья. Все родные по-своему переживают. У нас большая семья — родители, один брат и четыре сестры. Я самая младшая.
— Им, наверное, сложно смотреть ваши бои?
— И для меня эти соревнования были особенными, и для них. Другой уровень, другая цена медали, другие эмоции — им тоже, думаю, было сложнее. А как они смотрят, я могу судить только по рассказам (смеется).
— Вероятно, все вместе?
— Да, и не только родственники. Друзья приехали, соседи.
— За кого из олимпийцев вы сами болеете?
— За всех россиян. Всей душой. Но в особенности — за наших борцов, тяжелоатлетов, за теннисиста Аслана Карацева. За осетинских спортсменов вдвойне болею, да простят меня все остальные.
— Как вас встретили в Осетии?
— Шикарно. Я была приятно удивлена. Даже слов нет, которые могли бы описать эти чувства. Знала, что меня в любом случае будут встречать мои родные — это уже как традиция. Все остальное было приятной неожиданностью.
— Что планируете делать?
— Какого-то особого плана нет. Чуть передохну и снова приступлю к тренировкам.
— У вас очень спортивная семья: отец — тренер по вольной борьбе, двоюродные дяди — олимпийские чемпионы. С детства понимали, что дорога ведет вас в большой спорт?
— Да, все так. С детства на слуху — Олимпиада, олимпийские чемпионы. Знала, как это круто. С первого дня, как стала спортсменом, я относилась к этому занятию серьезно. Никогда не приходила на тренировку баловаться, сидеть, играть. Всегда понимала, что без труда не вытащишь и рыбку из пруда. У меня была цель. Поэтому — работала.
— С раннего детства?
— Нет. Можно сказать, что я даже поздно начала, в 11 лет. Так получилось. Я была очень активным ребенком, и отец решил отдать меня в какую-нибудь секцию. Самой подходящей на тот момент оказалась секция дзюдо.
— Никто не отговаривал от спортивной карьеры? «Ты же девочка», «это не женский вид спорта». В соцсетях такое часто пишут.
— Может, я и слышала подобное, но, честно, не помню. Я никогда на такое не обращаю внимания. Мое решение — это мое решение. Меня волнует только мнение моих близких, а они всегда меня поддерживают. А за соцсетями я не наблюдаю, особенно за хейтерами. Я вообще как-то лояльно отношусь к критике. Если человек считает, что это «не женский» вид спорта и к тому же, что должен об этом сообщить миру, это его дело. Пусть пишет и говорит. Это же не означает, что я тоже так должна думать.
— О чем мечтаете? Или у спортсменов — цели?
— В спорте — получить золотую олимпийскую медаль. Это будет моей главной целью. Про личное не хочу пока ничего говорить. У спортсменов вообще мало личного (смеется).