Долина у села Карлабко на границе двух горных районов Дагестана по воскресениям превращается в самое оживленное место в округе. Там разворачивается огромный рынок-ярмарка — Ая-базар, куда поколение за поколением стекаются местные горцы. Никто точно не может сказать, сколько столетий назад первый торговец разложил здесь свои товары, но все знают одно: при желании тут можно купить все. Корреспонденты «Это Кавказ» отправились на дагестанский Гранд-базар, чтобы проверить, так ли это.
На часах десять. В долине уже бойко идет торговля. На подъездах к рынку, у обочин, стоят грузовые машины. По правую сторону переливается всеми оттенками фруктово-овощной ряд. Слева — стройматериалы, огромные скирды свежескошенного сена, дворики с горами металла и старых машин, разбираемых на запчасти.
Чем дальше — тем многолюднее. Автомобили, толпы покупателей, какофония голосов — кажется, все сливается в одну фантасмагорию. Двигаемся внутрь рынка: хозтовары и посуда, сухофрукты и домашние сыры и колбасы, бытовая техника и детская одежда, занавески и бакалея — здесь везде несочетаемые сочетания. Но в глубине рынка хаос приобретает подобие структуры — появляются «мини-кварталы»: золотой рынок, посудный ряд, ряд с тканями и старинными платками, ковровый ряд, блошиный конец, мясной павильон и огромный базар в базаре — автомобильный рынок, растянувшийся в самом дальнем конце.
Мы двигаемся на шум.
— Этот сервиз самый необычный в Дагестане, женщина. Такой вы нигде больше не найдете, — нахваливает товар продавщица за посудным прилавком. В ее руках супница стоимостью 50 тысяч рублей. — Уникальная вещь, прямо с Германии.
— Красиво, но дорого. Уступишь — куплю.
— Я с сервиза только тысячу рублей имею, дорогая моя. Хоть убей, не могу скинуть.
— В другом месте такой же дешевле! — не унимается покупательница.
— Раз видела — иди! Какие проблемы?
В посудном ряду, среди прилавков с самыми обычными тарелками и столовыми наборами, немало таких дорогих островков. Все здесь, по словам продавцов, в основном привезено из Германии.
— Эти наборы не каждый может себе позволить. Но вот мамы очень охотно берут в приданое своим дочкам, — делится продавщица Хадижат. — Такую посуду будут использовать только в торжественных случаях и хранить за стеклом. В городе, может, от этого уже отходят и люди более практичные, но в селениях, особенно у нас, даргинцев, ценится, когда у невесты есть хороший, дорогой сервиз, который будет служить украшением дома.
Золотой ряд. Один из немногочисленных крытых павильонов базара. Земляной пол устлан пакетами, а на прилавках все в золоте и драгоценных камнях. Стоит гул, как в пчелином улье. Украшения каждого продавца тут «уникальные». Торговцы вовсю расхваливают свой товар, но фотографа к прилавкам не подпускают. За их стеклами чего только не увидишь. В центре — обязательно массивные золотые наборы с бриллиантами.
— Это для делегаций, готовящихся к сватовству, — объясняют продавцы. — Каждое воскресенье их тут бывает по нескольку. Год от года угодить все сложнее: вкусы меняются и все чаще приходят такие невестушки, которые ищут «такое, чтоб не у всех».
— Ни тебе ни мне, всё за 150 — и договорились?
— Окончательно 155. Пять тысяч скинула же и так. Вабабай! За такие деньги где вы еще найдете такой красивый набор?! Смотри, какие крупные камни! Такого комплекта больше не встретите в Дагестане.
— Еще немного уступай, да. Мы же постоянные твои покупатели!
У прилавка, где делегация сватов нашла для своей невесты то, что искала, «страсти» накаляются. В отчаянных торгах наиболее опытный член команды добивается компромиссной цены.
— Сюда в одиночку идти не стоит. Как начнут тебя атаковать, купишь то, что и не собирался, — делится молодая покупательница. — Надо обязательно брать такого человека, кто умеет торговаться до последнего. Вот у нас, например, во главе тетя Сакинат. Все в нашей семье стараются брать ее на Ая-базар, когда кого-то выдают замуж или в нашем роду готовятся к сватовству. Она боевая и знает этот рынок с детства.
Для завсегдатаев рынка поход на Ая-базар стал своего рода семейной традицией. Люди стекаются сюда не только с окрестных сел, но и соседних райцентров и даже приезжают из городов. Запасаются на несколько месяцев вперед.
— Здесь всего вдоволь и дешевле, чем в городах, поэтому очень экономно получается приобретать все разом, — рассказывает Магомеджалил Абдулкадыров из села Тебекмахи, — Я тут всегда и закупаюсь. Мои односельчане тоже, сколько себя помнят, ездят на Ая-базар.
Единственное, говорит пенсионер, что огорчает — базар никак не преображается.
— Всегда он был таким: продавцы и в холод, и в жару торгуют на открытом воздухе, никаких тебе навесов, мало-мальски приличных прилавков. Многие по сей день раскладывают свой товар на земле. Дороги тоже в ужасном состоянии. В жару — пыль, а стоит начаться дождю, как без калош, а еще лучше резиновых сапог, сюда лучше не соваться. XXI век на дворе, неужели нельзя перевести этот рынок из первобытного вида в современный? Нередко тут бывают и туристы. Что они подумают о нас?
О санитарном состоянии говорить действительно не приходится. Но спрос от этого нисколько не падает.
Одна из самых шумных частей рынка — мясной ряд. В нем найдется все, кроме запретной для мусульман свинины. При желании можно достать даже мясо страуса. Здесь же охотники продают добытую дичь.
Мясом торгуют в основном жители Акушинского района. Многие владеют точками уже много лет.
— Я больше двадцати лет работаю, — рассказывает Магомедрасул Исаков. — Миллионов не зарабатываю, но на жизнь хватает, свою семью могу обеспечить — самое главное. Все мясо — экологически чистый продукт. Скот выращен в горах. Покупаю его у односельчан. Мясо ароматное, вкусное. Я очень тщательно отбираю то, что выкладываю на прилавок. По-другому нельзя. Смотри, какая тут конкуренция!
Для тех, кто предпочитает отовариться всерьез и надолго, чуть поодаль, за забором, расположилась скотобойня. Можно показать на любое животное, которое тут же зарежут и разделают при вас — причем по нормам ислама, чтобы все было «халяль». Слабонервным лучше не входить.
То и дело по окрестностям разносятся объявления на русском и на даргинском языке. «Это из нашего информцентра докладывают», — комментируют продавцы.
Информцентр оказывается неказистой тесной железной будкой, некогда покрытой синей краской, уже давно выцветшей на солнце. Кто-то пришел оставить свои вещи на хранение, кто-то — дать объявление. А еще эта точка на рынке — место, где каждый может найти себе работу. Пришел, заплатил по прейскуранту — и голос из рубки сообщит всем о твоих навыках и продиктует телефончик. Приходят маляры, каменщики и целые строительные бригады.
За много лет работы у микрофона Раджабу Суннаеву приходилось объявлять о самом разном.
— Частые случаи — потеря документов, кошельков. И многие добросовестные люди, найдя их, недолго думая приходят сюда и сообщают об этом. Но нередко кошелек бесследно исчезает. Вот однажды пришел ко мне человек, нашедший почти 100 тысяч. Сидит и говорит: «Вот почему я нашел их именно сейчас, когда только с хаджа вернулся? Случись такое счастье со мной года 3−4 назад — я, что греха таить, нашел бы этим деньгам применение, а сейчас Аллах видит же».
Случай этот на рынке долго пересказывали как анекдот. А однажды эта будка стала почти брачным агентством.
— Пришел к нам мужик лет под пятьдесят из селения Уллуая и говорит: «Давно в разводе, надоело одному жить, жениться хочу», — рассказывает Раджаб. — Перечислил мне все свои достоинства, мол, давай, сообщай народу. Я вначале смутился, но потом взял, составил текст и зачитал на весь базар. Все тогда, помню, столько смеялись! Но история получила продолжение. Некоторое время спустя на этого мужика вышла сваха из селения Урхучи. Она нашла ему жену и взяла за свои услуги 25 тысяч. Надеюсь, удачно женился мужик. Жалко же, если деньги впустую ушли.
В другом конце базара царит спокойная атмосфера. Никто не зазывает покупателей. Женщины обсуждают последние новости. Хоть на дворе и век современных технологий и обо всем переговорено по телефону, в базарный день всегда найдется парочка свежих сельских сплетен. Тут вывешены, словно сушиться, вещи самых разных цветов и расценок. Вокруг, на полу, на низких деревянных прилавках, — отрезы тканей, платья, вышитые золотыми нитями, старинные и современные головные уборы. Многие заглядывают сюда, как в музей.
Самый популярный товар — платки. Все называют их одинаково — «николаевские». Не нужно обольщаться и думать, что каждый из этих головных уборов сохранился со времен последнего императора России. Некоторым чуть больше 30 лет. Этим словом тут называют все, что полежало в сундуках горянок. Но стоит только захотеть — и можно найти самый настоящий платок времен Николая II. Обойдется этот раритет недешево — минимум сто тысяч рублей. Многие охотно выкладывают такие деньги.
— Во многих близлежащих селах — Мекеги, Муги, Губдене и других — у невест в приданом обязательно должен быть николаевский платок. Его надевают очень редко и хранят как семейную ценность, — рассказывает одна из продавщиц, Зайнаб.
Самый дорогой платок она продала за 300 тысяч.
— Эта была действительно раритетная вещь, без преувеличения музейная ценность. Знающие люди говорили, что вышивка на нем конца XIX века. Много лет он хранился в семье в одном из сел Акушинского района. Его передавали из поколения в поколение так долго, что и забыли, кто первым в роду его носил. Потом, видимо уже в конце 90-х, людям срочно понадобились деньги, и его продали. Я купила его у очередного перекупщика за очень хорошую сумму. Он долго лежал у меня. Многие хотели купить, но, как узнавали цену, отступали. Пока однажды не приехали очень состоятельные люди, которые увезли его для своей невесты в Москву.
Так, обойдя отдел за отделом, понимаешь: этот огромный базар, раскинувшийся на нескольких десятках гектаров, занимает территорию размером с крупное село. А еще здесь действительно можно достать все. А чего нет — заказать, и уже к следующему воскресенью товар доставят в лучшем виде.