«Аланика» - самый масштабный проект в области современного искусства на Северном Кавказе. В этом году международный фестиваль проходит во Владикавказе в 14-й раз. В залах Северо-Кавказского филиала Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина (ГЦСИ Владикавказ) и Национального музея республики размещены 27 экспозиций художников из Голландии, Великобритании, Египта, Азербайджана, а также городов России. В качестве источника вдохновения кураторы предложили им 12 локаций культурно-исторического и природного наследия Северной Осетии. В прошлом году из-за ограничений пандемии художники представили только виртуальные проекты. А в этом — воплотили свои идеи в жизнь. Что у них получилось — рассказываем на восьми примерах.
Художник и музыкант Сергей Филатов уже несколько лет записывает подводное звучание различных акваторий. Для того, чтобы услышать Терек, он придумал специальный музыкальный инструмент — сферион. Во время перформанса автор погрузил сферион в реку — течение реки вращало объект, и металлические пластины внутри него издавали звук. Мелодия зависела от скорости течения реки. Так художник зафиксировал «звуковой портрет» главной реки Северного Кавказа.
На выставке представлен как сам сферион, так и видеозапись перформанса.
В проекте «Камни — мои отцы» художника Евгения Уманского камни — это носители вечности. Помимо них автор использовал фрагменты кукол, собранных в результате раскопок в Калининградской области. Игрушки остались как память о печальных событиях.
— К примеру, один экспонат посвящен «хрустальной ночи» в Кенигсберге, нынешнем Калининграде (еврейский погром в ноябре 1938 года. — Ред.). Высохший и сохранившийся гранат похож на камень, которым погромщики били стекла. Он занимает место на обломке старой тарелки, — рассказывает руководитель ГЦСИ Владикавказ Галина Тебиева.
Работа вызвала неоднозначную реакцию зрителей, и некоторые объекты решили убрать.
— Мы понимали, что какие-то объекты на людей, не подготовленных к восприятию современного искусства, могли произвести не очень приятное впечатление. Они склонны мыслить буквально, не воспринимая образы. Для такого человека голова куклы — это голова ребенка. Нас упрекают, что эти работы имеют негативный оттенок. Но искусство не всегда должно быть радужным и веселым. Его задача — наталкивать на переживания и мысли.
В качестве локации для перформанса автор проекта «Тахуды» Сергей Катран выбрал бывшее здание выставочного комплекса «Иртекс», которое когда-то находилось в центральном парке и должно было стать после ремонта Северо-Кавказским филиалом государственного центра современного искусства. Но сейчас там только газон.
— Сергей впечатлился стихотворением Коста Хетагурова «Тахуды», «Желание», и музыкой композитора Ларисы Кануковой. И у него возникла идея провести перфоманс под воображаемым сводом центра современного искусства, — рассказывает заместитель директора ГЦСИ Владикавказ Лилия Галазова.
Девушки в черных одеждах стоят в вырытых в газоне лунках и раскачиваются под музыку, изображая ростки молодых деревьев.
— Как бы ни убивали искусство, оно все равно будет жить, — объясняет Лилия. — Поместив девушек в землю, художник хотел подчеркнуть связь со своими корнями.
Голландский художник Онно Диркер прожил три дня на островке посреди реки Терек. Из средств связи у него был лишь старый мобильный телефон. Ни интернета, ни возможности переместиться на берег, только палатка и письменный стол. В течение всего времени он вел заметки в своем речном журнальчике, исследуя реку. Проект посвящен теме самоизоляции — это пример того, как можно провести карантин, не запираясь в четырех стенах. Разрешение на это у художника было, но все же автором заинтересовалась полиция и местные жители, говорят организаторы. К третьему дню они решили забрать художника с островка, хотя он планировал остаться там в течение недели, абсолютно изолированно.
Египетский художник Магди Мостафа представил проект про звуки Дарьяльского ущелья. Выглядит работа достаточно просто, но не с точки зрения технологий.
— Здесь сложная саунд-история. Художник записывал звук с восьми микрофонов, а потом сводил. На выходе получился саунд-ландшафт. Слушаешь и представляешь картинку Дарьяльского ущелья — с шумящей рекой, ревом ветра и пролетающими мимо шмелями. Визуально проект подается через аутентичный, природный по своему происхождению объект — деревянный рупор. Конструкция, в которую «помещен» звук Дарьяльского ущелья, — это бывший дубовый пень. Он вырезан вручную, лобзиком по кольцам, а потом выдвинут на манер стаканчика, — рассказывает Лилия.
Это продолжение работы, которую художник начал на «Аланике» в 2014 году. Его аналогичный проект назывался «Радио Дарг-кох».
Художник из Москвы Кира Матиссен сделала восемь больших сборно-разборных человечков из полимерного материала. Они подвешены к потолку выставочного зала в форме круга. Вдохновением послужили осетинский мужской ритуальный танец симд — он ассоциируется у художницы с башней — и костюмы основателя обрядового театра «Арвайдан» Виолы Ходовой. Когда театр прекратил свое существование, эти сложносочиненные, дорогостоящие костюмы валялись в подвалах Дворца металлургов. Удалось спасти только пятую часть наследия — они хранятся в Музее театрального искусства. Художница попыталась сотворить для своих супрематических фигур новую жизнь и новую реальность: путешествовала с ними по Подмосковью и фотографировала на снегу. А когда приехала в Северную Осетию, отвезла на фотосессию в горы. Снимки сделаны возле родовых башен и около Музея театрального искусства.
Ростан Тавасиев — художник из Москвы с осетинскими корнями. Его идея была в том, чтобы создать 33 иллюстрации к неизданному фантастическому роману на осетинском языке.
— Действия на иллюстрациях происходят в далеком будущем, когда планетой правят андроиды, — рассказывает Лилия Галазова.
Автор надеется, что его работы смогут «приблизить появление осетинской фантастики».
Проект североосетинского художника Казбека Тедеева — это памятная табличка, посвященная испорченному виду старого Владикавказа: мемориальная доска с надписью «Здесь когда-то жил вид на Столовую гору» и фото «до и после» современных застроек.
— Проект совершенно понятен. Это именно то, о чем переживают небезразличные горожане, — говорит Галина Тебиева. — Уходят открыточные виды Владикавказа.
К примеру, вид на Суннитскую мечеть на фоне Столовой горы. Привычная картинка подпорчена соседством элитных многоэтажек.
— Художник как раз планирует повесить табличку на объектах, загораживающих вид на Столовую гору.