Арсен Алабердов снимает пейзажи, в которых нет суеты и случайных деталей, — только свет, пространство и точное ощущение места. Он работает с природой как с живым собеседником: внимательно и без спешки. Арсен живет в Карачаево-Черкесии, путешествует по России и за ее пределами, снимает горы, пустыни, северные широты и возвращается туда, где кадр не всегда дается с первого раза. Правила жизни именитого фотографа — в нашем материале.
— С детства я увлекался рисованием. Так как это близкие виды искусства, параллельно начал интересоваться фотографией. Благо, в советское время продавалась «Смена 8М» — самая массовая камера в мире. Именно она и стала моим входным билетом в мир фотографии.
Тогда это была пленка: темная комната с красным светом, проявители, закрепители… Но долгое время это оставалось несерьезным увлечением. Профессионально я начал заниматься фотографией после покупки первой цифровой зеркальной камеры — это был Pentax K20D.
— Я не придерживаюсь популярной сейчас теории «эмоции — все, качество — ничто». Любая эмоция или идея, чтобы зритель ее прочувствовал, должна быть внятно и грамотно воплощена. И камера здесь — инструмент, которым нужно уметь пользоваться. То же касается композиции и других основ.
Если фотограф владеет этими инструментами, ему не составит труда воплощать свое видение в готовые кадры. А вот фраза «Я художник, я так вижу» — это оправдание своей безграмотности и нежелания учиться и развиваться.
— Меня вдохновляют художники Иван Айвазовский, Николай Рерих, Исаак Левитан, Иван Шишкин. Среди фотографов нравятся работы классика пейзажной фотографии Ансела Адамса. Восхищаюсь анималистами — например, фотографом National Geographic Полом Никленом. Но тут я не столько вижу недостижимое мастерство, сколько немного завидую его возможностям. Он работает по всему миру — от полюса до полюса, снимает животных, не боящихся человека, в их естественной среде. Вот это впечатляет.
— Мне повезло родиться и жить в одном из красивейших регионов России и мира — в Карачаево-Черкесии. Было бы странно не снимать здесь.
Моя любимая локация — плато Бермамыт, обязательно советую его посетить. Люблю Шоанинский храм, хотя после благоустройства он несколько растерял свою самобытность. Очень популярно озеро Туманлы-Кель, но его лучше фотографировать в будни — в выходные слишком много туристов. Также рекомендую Бадукские озера — единственное из перечисленных мест, куда не доехать на машине.
Перевал Гумбаши — место, куда я возвращаюсь снова и снова. Снимал там уже раз двадцать и уверен, буду ездить еще и еще. Там ты находишься выше всех окрестностей, и это отличная позиция для съемки закатов и рассветов. А они там просто нереальные: золотой свет заливает долину, холмы отбрасывают длинные тени, а Эльбрус — как на ладони.
— В свое время я путешествовал по Европе: от северного Тромсе в Норвегии до южной Италии. Очень разные впечатления. В Норвегии, куда я ездил из Черкесска на автомобиле, поразили фьорды и суровая красота севера, но там я так и не смог сделать кадр, о котором мечтал. Очень хотел снять китов, был совсем рядом, но не сложилось. Надеюсь, пока.
В Италии природу особо не удалось поснимать, зато впечатлили Венеция и отношение к историческим городам. Например, отсутствие проводов, которые у нас часто портят кадр.
В Стокгольме однажды ждал вечера, чтобы снять его архитектуру в роскошном освещении, но оно так и не включилось. Оказалось, в Швеции строго следят за расходом электроэнергии и декоративная подсветка считается пустой тратой.
— Мангышлак — моя вторая родина. Я прожил там 18 лет. Родители уехали на этот полуостров на восточном побережье Каспийского моря в Казахстане, когда мне было шесть лет. Тогда я, конечно, еще не занимался фотографией всерьез и ничего не снимал. Осознание, что я упустил, пришло гораздо позже.
И вот в сентябре прошлого года я отправился поснимать красоты этого уникального места. Съемка в пустыне — всегда вызов. Безлюдные пространства, отсутствие связи, экстремальный климат: летом жара до 50 градусов, весной пыльные бури, зимой буран и шквалистый ветер.
Враг фотографа — мелкая пыль, которая забивается в щели аппаратуры, попадает на линзы объективов. Плюс живность: змеи, пауки, в том числе очень ядовитые каракурты, скорпионы. Если ночуешь в палатке — обязательно надо закрывать вход на молнию и утром тщательно вытряхивать обувь.
Но, несмотря на все сложности, оно того стоит. Ведь красота может быть разной. Хотя я родился в зеленой, цветущей Карачаево-Черкесии, не могу не восхищаться суровой природой Западного Казахстана! Это не лучше и не хуже — это просто другой мир.
— Любимый сезон — осень. Это какой-то взрыв красок. На втором месте — зима: горные ели под снежными накидками, белоснежные вершины. Весна тоже прекрасна с ее распускающимися деревьями и усыпанными цветами склонами холмов. Меньше всего люблю снимать лето, потому что получаются самые скучные кадры. Монотонная зелень меня не вдохновляет.
Кроме сезона значение имеет и время съемки. «Золотой час» — за час до заката, с мягким теплым светом. Есть еще синий час — сразу после захода солнца, сумерки. А еще есть такое наблюдение: чем хуже погода, тем лучше фотографии. Дождь, туман, метель, гроза — предпосылки для классного пейзажа. Хуже всего — полуденное яркое солнце.
— Спорт помогает во всем, и в съемках тоже. Хорошая физическая форма — необходимость для пейзажного фотографа. У меня был объектив весом почти шесть килограммов, а с камерой — уже семь. Даже просто держать в руках тяжело, а нести в гору… Однажды мы поднимались к месту съемки по крутому склону с рюкзаками по 25 кг. Без спортивной подготовки я бы просто не смог.
Я мечтаю и дальше заниматься любимым делом, наблюдать за успехами моих учеников и, конечно, путешествовать. В России есть места, куда я хочу отправиться с камерой: Камчатка, Дальний Восток. И, само собой, я все еще хочу поснимать китов. Для меня фотография — это прежде всего удовольствие от процесса, а призы, дипломы, публикации вторичны.