Лезгинка — это не просто танец. Это орлиная стать и лебединая грация. Огонь, который зажигает зрителей даже через экраны гаджетов. Тагир Исламов, основатель московской школы кавказского танца «Адат», уверен: каждый должен хотя бы раз в жизни увидеть выступление танцоров вживую.
Как пришла идея открыть в Москве школу лезгинки?
— Когда я попал в Москву, я был действующим танцором ансамбля кавказского танца. Тогда мест, куда можно прийти потанцевать, было мало. Однажды мы с друзьями пошли в ресторан, где я вышел и станцевал. Друзья попросили научить их и спросили, почему я, имея такой навык, не обучаю других. А ведь я действительно всегда тянулся к танцам, поэтому решил открыть свою школу. Сначала были индивидуальные занятия, потом начал набирать группу, а потом создал ансамбль народного танца «Адат».
Вы с детства любили народные танцы?
— В детстве мне, скорее, нравилась современная музыка, я танцевал брейк. Смотрел, как это делают другие, и пытался повторять, но профессионально не обучался. При этом у нас всегда звучала народная музыка: отец играл на аккордеоне. И эти мелодии отложились у меня в памяти. А потом в 11 классе мы поехали на школьное мероприятие, там я впервые вживую увидел лезгинку и «заразился» ею.
Что именно понравилось?
— У лезгинки огромная энергетика, особенно в мужской партии. И я будто зарядился! Дома попытался повторить. Я считаю, чтобы прочувствовать энергетику танца, нужно увидеть его вживую, как выступают профессионалы на сцене.
Есть традиция, что лезгинке детей учат еще в детстве родители. Помните свой первый танец?
— Да, папа показывал мне движения. Я выходил и пытался что-то изобразить, но профессионально начал заниматься гораздо позже. Это было в 18 лет, в университете. Правда, меня не хотели брать, потому что было уже поздно. Обычно лезгинке начинают обучать в более раннем возрасте, но я убедил преподавателей дать мне шанс.
Сложно было?
— Мне очень нравилось — я занимался 5 раз в неделю, об учебе особо не думал.
Какие были результаты?
— Спустя полтора года непрерывных занятий меня отправили выступать на городском мероприятии. Там меня заметили солисты ансамбля «Лезгинка» и позвали к себе. Это была совершенно другая работа — очень большой труд: и классика, и трюки, и акробатика, и танцы. Сложно и травмоопасно.
То есть во время танца можно получить травму?
— В профессиональном танце это неизбежно. Есть трюкачи, которые подпрыгивают и падают на колени. Даже если они так делают с защитой, с возрастом это все равно дает о себе знать. Те, кто выступает в начале и в финале танца и стоит в массе, могут работать долго. А трюкачи быстрее уходят из карьеры из-за травм.
Есть возрастное ограничение для лезгинки?
— Обычно артист после 20 лет выступлений уходит на пенсию.
Раньше космонавтов? У них 25 лет стажа!
— Да, потому что огромные нагрузки. Но определенного возрастного порога нет. Главное, чтобы на общем фоне артист смотрелся. Есть возрастные артисты, но внешне выглядят хорошо и справляются со своей работой.
Получается, этот танец для молодых?
— Если говорить о тех, кто танцует профессионально, — да. Здесь энергия, трюки. Профессиональная лезгинка — физически очень сложный танец. Я до сих пор изучаю кавказские танцы. Хожу на мастер-классы к разным народам. Изучаю осетинские, кабардинские танцы.
А возрастные ученики в вашей школе есть?
— Есть те, кому по 55−60 лет. Они ходят к нам как в спортзал. Ведь лезгинка — это не только хорошее кардио, но и работа с координацией. Профилактика болезни Альцгеймера. Если заниматься регулярно, то можно уменьшить риск деменций.
Детей много ходит?
— У нас есть детская группа. И во время их тренировок в коридорах всегда было много мам. Мы придумали сделать родительскую группу. Теперь в одном зале у нас танцуют дети, в другом в это время — их мамы. И у них так хорошо получается! Просто лебединая песня. Они всегда танцуют с такой душой, без какого-либо стеснения.
Вы сказали, что изучаете осетинский и кабардинский танцы. Получается, они все разные. В чем особенность, например, дагестанского?
— Мы танцуем по определенной схеме, по кругу. Либо парень напротив девушки, либо он ведет ее по кругу. То есть обычно мужчина ведет в танце, а девушка танцует более плавно и грациозно. Она должна показать свою скромность и нежность, а мужчина — энергетику и характер. У нас говорят, что мужчина танцует как орел, при этом смотрит в глаза девушке. Она должна смотреть на газыри — это такие нашивки на национальном костюме на уровне груди — либо в ноги мужчине.
Ученикам с первого раза удается понять суть танца?
— У всех разные способности. Кто-то быстро схватывает и с первого занятия может все повторить. А есть те, кому нужно больше времени. Если мы видим, что кому-то сложно даются движения, то мы можем позаниматься индивидуально.
К вам ходят еще и за атмосферой?
— Да, большая часть людей — за общением, эмоциями, теплотой. Это такое комьюнити. У нас как частица родины в Москве. Наши ученики знакомятся друг с другом и потом вместе проводят время. Например, куда пойти кавказской девушке? Школа служит и местом для знакомств. У нас сложилось пять пар. И мне очень приятно чувствовать, что мы не просто обучаем танцам, но и объединяем людей, причем разных народностей. Среди наших учеников есть русские, татары, чеченцы, дагестанцы, грузины, армяне, азербайджанцы, горские евреи. Больше всего, наверно, дагестанцев и русских. И даже национальности, которые традиционно не очень ладят между собой, у нас как одна семья.
Почему?
— Педагоги у нас добрые и позитивные. И мы каждый год проводим большие мероприятия. Есть вечер лезгинки, на который приходят 300−400 человек. Без алкоголя, все приходят просто потанцевать и отдохнуть.
А зачем москвичу изучать лезгинку?
— Одни съездили на Кавказ, увидели танец, зарядились и захотели научиться. Другие просто хотят научиться чему-то новому, хотят новых ощущений и энергетики. Потому что подобный лезгинке танец сложно найти. Может быть, фламенко, танго. Но тот огонь, который есть в лезгинке, больше невозможно нигде получить. Кто-то из учеников приходит, потому что его пригласили на кавказскую свадьбу, и он готовится.
У вас есть видео, где ваш коллектив танцует на ВДНХ у фонтана Дружбы народов, и даже в самом фонтане. Очень впечатляющее зрелище.
— Это было в рамках церемонии закрытия выставки «Россия». Идею предложила продюсер Лина Арифулина. У нас была всего неделя на подготовку. Мы собрали 70 артистов из 6 ансамблей Москвы и Санкт-Петербурга — чеченского, грузинского и 4 дагестанских. Это была, действительно, дружба народов. Номер вышел очень символичным, ярким и запоминающимся.