16 ноября на сцене Михайловского театра в Санкт-Петербурге прошла церемония вручения III Национальной оперной премии «Онегин». Второй раз подряд статуэтку увозит во Владикавказ Национальный государственный театр оперы и балета Северной Осетии.
Лариса Гергиева, художественный руководитель театра, рассказала «Это Кавказ» о завоевавшей награду опере «Коста» и о том, чем Северная Осетия притягивает меломанов со всей страны.
— Лариса Абисаловна, премия в номинации «Событие» вручается в том числе «за возвращение забытых шедевров». Почему вы обратились к опере Христофора Плиева «Коста», которая в последний раз звучала со сцены 30 лет назад?
— Коста — святое для осетин имя. Даже не обязательно называть его фамилию — все и так знают, о ком идет речь (поэт Коста Хетагуров. — Ред.). Он — великий поэт, основоположник литературного осетинского языка и национальной литературы, живописец, драматург, публицист, наконец, он — защитник обездоленных в результате несправедливости и произвола власти имущих. Осетины знают его стихи наизусть, потому что они по-прежнему актуальны, хотя поэт умер больше ста лет назад.
Одна из основных причин обращения к этой опере — прекрасная музыка. Я была хорошо знакома с композитором Христофором Плиевым. Он был бесконечно талантливый человек. «Коста» и сегодня поражает слушателей удивительным мелодизмом, у главных героев очень яркие вокальные партии — они написаны для голосов, имеющих оперный масштаб.
Вместе с тем эта опера пронизана фольклорными мотивами: здесь и мужское многоголосое пение, и традиционные обряды — например, оплакивание погибших, и виртуозные национальные танцы в исполнении балетной труппы. Тимуру Сикоеву, нашему хореографу, было непросто попасть в темп, в ритм: все-таки у оперы он совсем иной, но Тимур блестяще с этим справился, использовав в хореографических вставках элементы старинного осетинского танца.
«Коста» — это первая национальная опера, можно сказать, визитная карточка осетинской оперы, она обязательно должна быть в нашем репертуаре.
— Чем ваша постановка отличается от предыдущих?
— Это новое прочтение. В наш спектакль я предложила включить стихи Коста на осетинском языке, притом что сама опера идет на русском. Они очень органично вписались в действие, придали ему законченность, подлинность, настроение. Стихи читает Анатолий Галаов — режиссер-постановщик и одновременно исполнитель роли Поэта, которой не было в опере Плиева, это тоже наша идея. С одной стороны, Поэт — это Коста, уже поживший, сформировавшийся как творец и человек. С другой стороны, это собирательный образ, олицетворение искусства. Анатолий Галаов идеально подошел на эту роль. Он знаток поэзии Коста и один из лучших исполнителей роли поэта на театральной сцене.
Ария плакальщицы тоже звучит на осетинском языке. Ритуал оплакивания непереводим ни с одного языка, здесь музыка слов, звучание речи имеет чуть ли не большее значение, чем смысл.
— У оперы очень сложная оркестровка. Как оркестр справился со своей задачей?
— На премьере во Владикавказе и на гастролях в Петербурге оперу блистательно исполнил оркестр Мариинского театра под руководством Заурбека Гугкаева.
Дело в том, что с 2017 года наш театр — филиал Мариинского театра. Это большой подарок ценителям оперы всего Северного Кавказа. Теперь мы можем приглашать оркестр Мариинки, в том числе и частично, и солистов, и исполнителей из Академии молодых оперных певцов — они с удовольствием поют на нашей сцене те партии, которых им еще долго пришлось бы ждать в Петербурге. Такая помощь позволила нам сделать прорыв, значительно поднять уровень исполнительского мастерства.
Молодого Коста поет Дзамболат Дулаев, выпускник ГИТИСа этого года. Когда я увидела его в 2017 году на конкурсе имени Павла Лисициана, я просто поразилась, насколько он внешне похож на Коста — просто одно лицо! А когда услышала его, то поняла, что мы нашли исполнителя на главную роль. У Дзамбулата очень красивый баритон, и он очень органичен в этой роли, она словно для него написана. Сопрано Инара Сабанова-Козловская исполнила роль Анны Цаликовой, возлюбленной поэта. Эта молодая певица тоже родилась и выросла в Осетии. Сейчас она живет в Петербурге, состоит в Академии молодых оперных певцов Мариинского театра.
— В этом году театру исполняется 60 лет. Последние 13 лет вы его художественный руководитель. Что изменилось за это время?
— Главное — это то, что за последние годы у нашего театра появился свой зритель, понимающий, теплый. Когда на фестивале «В гостях у Ларисы Гергиевой» английский пианист Кристиан Блэкшоу исполнял сонаты Шуберта, он поразился, как его принимал зал: «Это не случайные люди с улицы, это подготовленный зритель!»
У нас всегда очень много молодежи, много детей. Мы гастролируем с детскими спектаклями по республике. А восемь лет назад при театре открыли студию «Золотой ключик», где дети занимаются музыкой, хореографией, театральным искусством, живописью. Наши ученики участвуют в настоящих постановках. Например, в детской антивоенной опере «Брундибар» чешского композитора Ганса Красы, за которую в прошлом году мы получили своего первого «Онегина». У этой оперы страшная история: почти все дети, исполнявшие ее в фашистском концлагере Терезиенштадт, погибли потом в Освенциме… Мы же посвятили свою постановку жертвам теракта в Беслане. На премьере выступил Владимир Познер, специально приехавший во Владикавказ по моей просьбе.
Еще к достижениям я отнесла бы сложившуюся в театре команду. Вместе с директором театра Анатолием Галаовым мы собрали отличную молодую труппу. Это наши земляки, осетины, талантливые ребята, которые вернулись в родной город, закончив образование в столичных вузах: тенор Вано Бекоев, молодые режиссеры Казбек Джелиев и Гиви Валиев, балетмейстер Валерий Суанов. Теперь у них есть дополнительный стимул: став филиалом Мариинки, мы можем платить достойные зарплаты, ставить больше спектаклей на высоком уровне.
— Чем вы привлекаете зрителей?
— В прошлом сезоне у нас состоялось девять премьер! Во Владикавказе идут оперы, украшающие все сцены мира, причем идут на языке оригинала. Есть и редкие экземпляры. Так, «Федора» Джордано — этой оперы нет ни в одном театре нашей страны, хотя сюжет связан с историей России. Или «Манон Леско» Пуччини — эта опера вообще редко ставится. Но на нашей сцене она идет уже много лет, зрители ее любят. Наша постановка отличается красочными костюмами — их шьют в мариинских мастерских во Владикавказе. Там же будут готовить костюмы для «Аиды» Верди, которую мы сейчас репетируем. Город у нас небольшой, туристов мало, зрителей надо привлекать новыми названиями.
— Как вы объясните феномен Северной Осетии: среди всех кавказских республик она стоит особняком, являясь средоточием культурной жизни. Отсюда вышло множество музыкантов, дирижеров, певцов с мировым именем.
— Во Владикавказе давние музыкальные и театральные традиции. В советское время артисты, которых Союзконцерт направлял на гастроли в Тбилиси, Баку, Ереван, проезжали через Владикавказ, тогда Орджоникидзе, и обязательно давали здесь концерты. Театр у нас с историей, и сцена намоленная. Я видела, как на ней выступали Святослав Рихтер, Эмиль Гилельс, Яков Флиер, Мстислав Ростропович.
Но самое важное — это, конечно, поддержка властей. В Советском Союзе воспитанию музыкальных кадров на Кавказе уделяли очень много внимания. Поэтому и выросла целая плеяда талантливых композиторов, дирижеров, исполнителей. В то время первым секретарем Северо-Осетинского обкома партии был Билар Кабалоев — человек высокой культуры и огромной эрудиции. Не было такого, чтобы он не пришел на премьеру, пропустил выступление приезжего исполнителя. Он всегда поддерживал нас, творческих людей, и Владикавказ при нем стал культурной столицей Северного Кавказа.
Меня в 2005 году пригласил работать во Владикавказ президент республики Александр Сергеевич Дзасохов, который ценил и понимал искусство. С его поддержкой мы реализовали много проектов — например, Международный конкурс молодых оперных певцов имени нашего знаменитого земляка Павла Лисициана. Или фестиваль «В гостях у Ларисы Гергиевой», который ждут и любят не только владикавказцы — на него приезжают меломаны со всего Северного Кавказа, из Москвы и Петербурга. Но и эти проекты, и многие другие сейчас под вопросом. Это не очень нужно нынешней власти. К сожалению, у нее сейчас другие интересы.
Будет очень обидно, если эти проекты прекратят свое существование так же, как «Малушаг» («Подснежник». — Ред.) — конкурс одаренных детей Северного Кавказа в четырех номинациях: фортепиано, народные инструменты, струнные и вокал. На него приезжали дети из самых отдаленных регионов, некоторые впервые там смогли сыграть на рояле. Победителем первого конкурса в 2011 году стал Шамиль Закаев — талантливейший пианист из Чечни. Сейчас он известен во всем мире, участвует в международных конкурсах, гастролирует. А победитель четвертого конкурса Сослан Кусов из Беслана спел одну из главных партий в «Брундибаре» и дважды становился лауреатом Международного конкурса юных вокалистов Елены Образцовой в Петербурге.
Если мы сейчас не дадим этим детям шанса, то никакого будущего в искусстве у Северного Кавказа не будет. Но республика не хочет помогать нам в этих начинаниях. До сих пор я пользовалась своими знакомствами — многие мои друзья приезжали на фестиваль «В гостях у Ларисы Гергиевой» безвозмездно. Деньги на организацию я тоже старалась найти сама — у спонсоров, меценатов. Но ни оперный театр, ни фестивали не могут постоянно существовать на подачки, нужна постоянная государственная поддержка.
— Планируете ли вы привлекать для работы над спектаклями творческие силы других республик Северного Кавказа?
— Да, у нас уже есть опыт совместной работы. Так, сценографом «Косты» стал дагестанский художник Ибрагимхалил Супьянов. А сейчас я размышляю о том, какое произведение другого дагестанца, композитора, нашего современника Ширвани Чалаева выбрать для постановки — у него есть прекрасные оперы «Маугли», «Хаджи-Мурат», «Кровавая свадьба». Музыку к балету «Портрет Дориана Грея» — премьере прошлого года — написал замечательный молодой кабардинский композитор Мурат Кабардоков. В идеале, я хочу, чтобы наш театр стал площадкой для реализации музыкальных и театральных проектов всех северокавказских республик. Кавказ богат талантами, надо их объединить.