Загра Рамазанова родилась в селении Анди Ботлихского района Дагестана в 1909 году. Вышла замуж в 15 лет. Родила двенадцать детей, но выжили только четверо. Сейчас живет в селении Аксай Хасавюртовского района. Ходит с трудом, согнувшись, но бодрая и много шутит. Любит смотреть мультфильмы с внуками и правнуками и концерты по телевизору, но предпочитает веселые песни, грустные ей не нравятся.
— Самое раннее воспоминание? Маленькие совсем, чумазые, голодные, сидим на лестнице перед мечетью. А в руках свежий, еще теплый хлеб. Только кушать его пока нельзя. Это мы, детвора, решили вместе со взрослыми держать пост в Рамадан. Ходили весь день гордые собой, а к вечеру так проголодались, что испугались не услышать азан дома. И вот сидим, как воробьи, облизываемся на хлеб и ждём, когда уже наступит это «можно». Очень хорошо помню этот момент. И лепешки эти. Вкусные очень. Мамины.
Мама долго болела, ослабла и не могла самостоятельно ходить. Она все время лежала в постели, а я была рядом, заботилась. В тот день мама сказала, что хочет взглянуть на горы. Мне было 8 лет, я не могла ее нести, но кое-как помогла выйти во двор. Мама умерла на моих руках, глядя на горы.
После смерти родителей нас, пятерых сестер, забрал к себе брат. Он был самый старший и обо всех нас позаботился.
У нас, андиек, буйный нрав. Это в Дагестане многие знают. Я была очень боевая. Драчунья. Все мальчики боялись! Как взмахну над головой своей палкой на цепи, так по углам шарахались. Но все равно дразнили. Весело, что ли, им было? Я их ловила и этой палкой хорошенько дубасила.
Надо было вам приехать два года назад. Я тогда больше помнила.
Я окончила 4 класса. В наше время это было как сейчас институт. Ха-ха! А школа, знаете, какая была? Одна комната, в ней на полу длинные красивые доски вместо столов и шкурки, чтобы сидеть. И там все вместе занимались. И первоклассники, и старшие. Детей-то немного было. Десять-двенадцать… Учительницей у нас была молодая девушка. А еще были охранники — мужчина и женщина. Они здесь жили и смотрели, чтобы никто ничего не испортил. А мы носили им еду. Я втайне от домашних приносила им творог.
А когда была постарше, мне давали коня и отправляли на местный рынок продавать сметану. Из дома выходила, ведя коня с кувшинами на спине в поводу, а потом как поскачу по полям от кутана (хутора. — Ред.) к селу. Мужчины шутили: «Вон Нухилавский сын мчится!»…
Да какая там любовь! Первая, не первая. Я про такие вещи даже не думала!
Нет, ну отдыхать мы любили и умели. В специальной комнате по вечерам собирались с девочками и чистили шерсть, из которой делали бурки. Поработаем несколько часов, а потом — веселье. Танцы, конкурсы. Парни тут как тут. Сами себе поём, сами себе барабаним. На чем? А на чем придется. На тазике, ведре, иногда на самом инструменте — как повезет. Я очень любила эти наши — как у вас сейчас говорят? — вечеринки. Звездой на них была! Как танцевала, как пела! У нас весело бывало, шумно, но, конечно, скромно, без непристойностей. Один раз я так в танце закружилась, что влюбила в себя одного. Так и сказал: «Влюбился я в тебя, Загра, сегодня». А я так посмотрела на него и дала ему пощечину. Только силу не рассчитала — упал он. Забрали потом друзья. Как за что? За наглость! Не принято у нас было к приличным девушкам подходить и «люблю» говорить.
А замуж я вышла в 15 лет. Он был вдвое старше. Ну, как вышла, украли меня. Пошла в гости к тете, а когда уходила, она дала мне молодую картошку. Я положила ее в подол платья и отправилась домой. Вижу — всадник скачет. Я даже ничего сообразить не успела, как он остановил коня, соскочил на землю и стал заворачивать меня в ковер. Ну, ковры раньше не такие были, как сейчас, а мягкие, легко гнущиеся. И вот он меня закрутил в него как папиросу, закинул на коня и поскакал. Даже картошка не вся выпасть успела.
Я с мужем как принцесса жила. Он меня берег, заботился. Помню, когда освободил из ковра, говорю ему: «Отпусти меня домой». А он отвечает, что мой дом — это он. Так и было всю жизнь. В горах столько работы, но он мне тяжелое поднимать не давал. Наверное, поэтому и жива сейчас. Один раз только расстались надолго. Когда война началась. Он был разведчиком, многое повидал. Потом ранили сильно, а товарищи подумали, что умер, и дальше пошли. Так бы и остался там, кровью истек, но его спасла русская женщина. Нееет, не медсестра, обычная женщина. Забрала к себе, выходила. А когда на ноги встал, он домой вернулся. Не в состоянии был дальше воевать. И документы все там пропали. А женщину ту он потом часто вспоминал с большой благодарностью.
А сколько сейчас времени? Уже четыре? Ну, спасибо вам, что приехали. А сейчас извините, у меня срочные дела. Вы заходите в гости еще. Осенью тоже приезжайте.