В Махачкале прошла презентация интерактивного проекта о взаимоотношениях кавказских отцов и дочерей «Отцы и дочки». Его идея принадлежит нашим авторам — Аиде Мирмаксумовой и Светлане Анохиной. По задумке журналистов, молодые девушки пишут письма своим отцам, в которых сообщают им то, что не могут сказать лично. Кроме того, на основе сюжетов писем создаются анимационные ролики. В них отцы предстают, по словам авторов проекта, в основной своей роли — защитника. В реализации этой идеи может участвовать любая девушка.
— Это площадка, где женщины могут высказаться, рассказать отцам то, чего не сумели или не успели. Мы все время слышим, что женщины у нас в кавказских семьях прекрасно защищены мощью кавказских мужчин. И хотелось узнать, так ли это. Но оказалось, что мы задели больную тему, — объясняет идею создатель проекта Светлана Анохина.
Всего Аида и Светлана планируют создать пять анимационных роликов. В них покажут реальные истории, которые произошли в разное время со знакомыми авторов проекта. Пока готов только один — «Выше неба». Работа над вторым уже началась. Анимацией занимается молодая художница Ася Джабраилова.
У проекта два раздела: письма женщин к отцам и социальная анимация. Оба — идеи Светланы Анохиной.
— Часто спрашивают, как задумался проект, — говорит Светлана. — Да все очень просто: я до сих пор пишу письма своему папе. Не всегда это реальные письма, но я говорю и говорю с ним. Хотя его уже несколько лет нет с нами, но осталось очень много не сказанного и не услышанного. Ну, потом я общалась с подругами, знакомыми, мы говорили об отцах, о том, как они повлияли на наше мировоззрение, на нашу личность. И тогда все и придумалось. Это же клево, предложить людям написать своим отцам, а потом прочесть это все со сцены.
В силу специфики работы я чаще имею дело с образом отца-деспота, отца-палача, отца-карателя. Ну, а какие еще семейные истории попадают в поле зрения журналиста? И мне это бесконечно надоело, потому что люди многообразны, люди исправляемы. И все же я встречала отцов, которые, на мой взгляд, вели себя как красавчики. Они видят в своих дочках не какое-то молчаливое существо, которое нужно быстренько спихнуть замуж, и тогда его функция исчерпана, а живых людей, думающих, страдающих, мыслящих иногда вразрез с папиной точкой зрения. Такие мужчины считают, что они обязаны помогать, поддерживать дочку, потому что это их ребенок, потому что она отдельная личность. Захотелось рассказать и о них.
Как рассказать эти истории, я не знала. И долго думала, кумекала, все было не по мне. А потом наткнулась в интернете на мультфильмы Татьяны Зеленской, аниматора из Киргизии, «Однажды меня украли» и сразу поняла, что мультфильмы — тот самый формат.
Журналисты деньги на проект искали несколько месяцев. Концепция уже была расписана, а средства не находились. Готовы были уже были потратить личные деньги. Но потом они подали заявку на конкурс грантов в Human Rights Incubator (проект центра «Мемориал», созданный для поддержки и развития инициатив в области гражданских прав) и выиграли его.
— Света рассказала мне о своей задумке, — вспоминает Аида Мирмаксумова. — Мне она понравилась, в первую очередь потому что это актуально для Северного Кавказа. В Дагестане, например, традиционно нет диалога между отцами и дочками. Воспитанием детей занимается мать, и общение с папой у дочери чаще всего — через маму.
Возможно, зрителям из других регионов страны непонятно, что необычного в том, что разведенная дочь с ребенком вернулась в дом отца. Но во многих кавказских семьях такой вариант вообще неприемлем. А у чеченцев традиция — при разводе оставлять ребенка в семье мужа и уходить одной. А сколько девушек на Кавказе живут несчастливо в браке и не разводятся только потому, что боятся отцов и их осуждения? Но это же ненормально, когда ребенок боится человека, который обязан быть его защитником!
За два месяца проект получил более пятнадцати писем. На девять из них уже сняты видеоролики: одни женщины зачитывают на камеру письма других женщин. Имена отправителей не раскрывают.
— Если я получаю от кого-то письмо, то не говорю Свете, чье оно. И она мне не говорит. Мы даже не договаривались об этом специально, настолько ясно было обеим, что тут важна анонимность и деликатность, — делится Аида.
Когда только запустили видеоролики в интернете, часто получали сообщения, в которых пользователи жалели девушку, зачитывающую письмо, или ругали ее за то, что она на камеру не стесняется говорить о своих сложных отношениях с отцом.
Наверное, это произошло, с одной стороны, от невнимательности зрителей — мы ведь перед каждым роликом пишем инициалы автора и ниже имя человека, который это письмо зачитывает на камеру. А с другой стороны, наши девушки так искренне читают чужие письма, что именно из-за этого у многих складывается впечатление, будто они рассказывают свои собственные истории.
Проект ориентирован на северокавказскую аудиторию, потому что, как нам кажется, у нас эта проблема стоит острее. Тем не менее география «Отцов и дочек» уже вышла за рамки Дагестана и даже Северного Кавказа. Мы получаем письма из Чечни, Кабардино-Балкарии, Москвы, Томска, Грузии, Украины, Израиля. А читают наши письма женщины, проживающие в разных городах мира: Ереван, Гамбург и Прага.
— Сначала мы предложили своим знакомым написать письма к папам и сами написали. Просто, чтобы проверить, как оно будет, выстрелит ли. И оно выстрелило, — говорит Светлана. — Мы почти совсем не редактируем полученные письма. Только убираем лишние куски, которые не имеют отношения к теме, либо можем исправить предложение, если оно криво написано. Это даже не редакторская, а скорее, корректорская работа. Хотя иногда мы оставляем неправильность в речи, если считаем, что так она будет живой и настоящей.
Светлана и Аида запустили проект в интернете в начале января этого года: сделали страничку в Facebook и создали свой Youtube-канал. Сайт проекта «Отцы и дочки» появится чуть позже. Но первая реакция не заставила себя долго ждать.
— Кто-то нам кричит: «Фуууу, фемки!», феминистки, в смысле. Не знаю, где они рассмотрели феминизм, — говорит Светлана. — В женщине, заговорившей с папой как с понимающим и слушающим человеком? Ну, ребятки, тогда с вами что-то сильно не так.
— Если реакцию женщин на проект можно предугадать — почти все плачут и говорят, какое важное дело мы делаем, — то с мужской реакцией все далеко не однозначно. От них как положительные, так и крайне отрицательные отзывы, — говорит Аида.
Мы сейчас работаем с фокус-группой — это люди с глубоко патриархальными взглядами, они уже заранее настроены против проекта, где женщинам дали слово. Каждому из группы мы показываем готовый продукт и просим прокомментировать. После просмотра некоторых роликов с письмами двое мужчин отказались с нами работать. Один из них назвал авторов писем «неудовлетворенными жизнью женщинами», а второй сказал: «Это неправильно, обсуждать такие вещи публично».
Конечно, мужчины с патриархальными понятиями нас обвиняют, что мы пытаемся разрушить традиционные семейные устои. Им тяжело принять, что у женщины может быть собственное мнение.
Кроме создания новых анимационных роликов и работы с письмами авторы проекта планируют поставить спектакль по полученным историям.
— Совсем не умею молчать, когда что-то придумываю, — делится Светлана. — Сразу бегу всем рассказывать. Ну, вот и о письмах, точнее, об идее роликов с этими письмами рассказала другу московскому журналисту Боре Войцеховскому. Он выслушал, наморщил лоб и спросил: «А почему бы не сделать спектакль?» И тут я завизжала от восторга, потому что сразу все хорошо себе представила. Тут же нашлись люди, свели меня с девушкой из Театр.doc. Она вытерпела мой сбивчивый монолог и сказала: «Почему бы и нет, если будет нарратив?» Так что теперь мы в погоне за нарративом, что бы под этим словом ни подразумевалось.
Мужская аудитория чаще всего интересуется обратной стороной: «Ну ок, женщины высказались. А почему мужчинам не даете площадку?» Мужчины, дорогие, да с радостью! Пишите и вы нам, — говорит Аида. — Мы уже несколько раз говорили, что если есть у вас такая потребность высказаться, мы готовы пойти вам навстречу. Но пока написать нам согласились лишь единицы. И даже от них мы пока не получили писем.