Шла вперед и не знала препятствий: история горянки, номинированной на Нобелевскую премию мира

В числе первых женщин-медиков

Айшат Магомедова родилась в 1944 году в небольшом селе Годобери. В те времена жизненный путь горянок был расписан задолго до их появления на свет: школа, замужество, дети, хозяйство.

— Родители Айшат не разрешали ей продолжить учебу в городе, — вспоминает родственница горянки Сакинат Раджабдибирова. — Я тогда работала в райкоме партии Ботлихского района, и встал вопрос о подготовке своих медсестер и врачей. Через обком партии добивались принятия наших девочек в мединститут, в медучилище. Их зачисляли без экзаменов, на основе собеседования. Уговорили родителей Айшат, и она уехала учиться в Махачкалу.

Требовательная, но отзывчивая

После учебы молодого врача-гинеколога направили в Казбековский район. Вскоре она вышла замуж, но брак оказался недолгим. Айшат вернулась в Махачкалу и устроилась в Центральную городскую больницу, где позже возглавила отделение патологии беременных.

Там с ней познакомилась Халимат Алиева — тогда студентка медвуза, а сегодня акушер-гинеколог Ботлихской больницы.

— С четвертого по шестой курс я работала медсестрой в отделении патологии беременных, где она заведовала. Айшат Шуайбовна очень строгая была, требовательная, но при этом добрая и отзывчивая. Все делала для своих пациенток. На шестом курсе она взяла меня на кесарево сечение — это была моя первая операция, — вспоминает Халимат.

Больница-санаторий

Айшат не понаслышке знала, как живут женщины в горных селах. Они часто запускали свое здоровье: в бесконечном круговороте дел просто не находилось времени на себя. Да и качественная медицина не везде была доступна. Поэтому в начале 1990-х Магомедова создала общественную организацию — «Лигу защиты матери и ребенка», чтобы бесплатно помогать женщинам из малообеспеченных семей.

Позже Айшат открыла собственную благотворительную больницу. Долго обращалась в разные инстанции, и в конце концов ей выделили заброшенную инфекционную больницу в центре Махачкалы.

— Я только-только начала ходить в школу, мама меня брала с собой, — вспоминает племянница Айшат Шуайбовны, хирург-эндокринолог Аминат Тучалова. — Помню, как ремонт там делали, как Айшат туда душу вкладывала, выбивала гранты всевозможные.

Девушка признается, что именно благодаря тете стала врачом. Так же, как и ее брат.

— Тетя Айшат, конечно, очень хотела, чтобы я стала гинекологом, продолжила ее дело. И сильно обиделась, когда я пошла в хирургию. Говорила: «Ты не понимаешь, от чего ты отказываешься», — рассказывает Тучалова.

«Дагестанская Мать Тереза»

«Дагестанская Мать Тереза» — так стали называть эту бойкую горянку, влюбленную в свою работу. В больнице, которая вскоре стала популярной, работали почти одни женщины.

— Это была чисто женская территория. Из мужчин — один врач и охранник. На обследования приезжали женщины со всего Дагестана и из соседней Чечни. Бывали те, кто никогда в жизни не лежал в больницах. И никакой рекламы не было, — говорит Тучалова.

Финансирование Айшат искала везде: гранты, пожертвования, личные средства. Чтобы поддерживать работу, на территории открыли пекарню и швейный цех. С пациенток денег никогда не брали.

— Женщина бесплатно получала полное обследование, лечение. Тогда УЗИ было не везде, а у нее стоял хороший аппарат, — вспоминает Аминат.

Мы говорили, а нас никто не слышал

Близкие рассказывают: Айшат никогда не интересовалась происхождением денег, которые меценаты давали ей на развитие больницы.

— В конце 90-х говорили, что Айшат связана с экстремистами. Но если ей давали средства на обеспечение больницы, она не спрашивала, откуда они. Главное, чтобы женщина, которая пришла за помощью, ее получила. В то время было тяжело с зарплатами, но в больнице всегда платили вовремя. Айшат находила деньги на все, она была как локомотив, — говорит племянница.

Позже Айшат начали угрожать: больница занимала лакомый кусок в центре города.

— Тетя была скрытной, но иногда говорила об этом с мамой. Та ругала ее, спрашивала, почему мы не подключаем властные структуры. Кто угрожал — тетя не говорила. Я до сих пор не знаю, — разводит руками Аминат.

— Мы вместе ходили по разным инстанциям: говорили, а нас никто не слышал. Там были свои интересы, — предполагает Сакинат Раджабдибирова.

Айшат и Сакинат всю жизнь поддерживали тесную связь. Помимо родственных уз их связывала и дружба, несмотря на значительную разницу в возрасте.

Папа Римский и врач из Дагестана

В 2005 году Айшат Магомедову номинировали на Нобелевскую премию мира — наравне с 198 претендентами, в число которых входили Папа Римский Иоанн Павел II и мировые политики. Деньги Айшат хотела потратить на свое детище — на втором этаже мечтала обустроить операционную. И продолжала биться за свою больницу.

— Это ее и убило, — вспоминают близкие.

Многочисленные проверки, суды, хождения по кабинетам. В результате Магомедовой предложили занять помещения в другом районе города. На то, чтобы бросить все и начинать сначала, у Айшат уже не было сил. Она сильно заболела и слегла. Но даже тогда не переставала думать о своих подопечных.

— Наш последний разговор с ней был про ее больницу, — вздыхает Сакинат.

Пока Айшат умирала в больничных стенах на руках родных, ее коллеги перевозили больницу на другое место. В конце 2010 года дагестанской Матери Терезы не стало, ей было 66 лет. Благотворительное заведение для женщин ненамного пережило свою создательницу. Примерно через полтора года прекратила работу и больница.