— Больших денег это не приносит, но нервы успокаивает. А что делать? От скуки вяжем, да! — восклицает женщина по имени Изафет. Со спицами и нитками она пришла в гости к соседке Гюльзаде, где уже неторопливо набирает петли другая рукодельница — Суна. В руках у каждой — начатые разноцветные тапочки или носки — джурабы. Так соседки коротают время: дети выросли, а домашнее хозяйство — огороды и скотина — в селе Хучни есть не у всех.
До райцентра Табасаранского района из Махачкалы — около трех часов езды. Этот район иногда называют дагестанской Швейцарией. Горы здесь не очень высокие, но все в зеленых лугах. В 74 селениях соседствуют друг с другом табасаранцы и азербайджанцы, а пять детей в семье — скорее правило, а не исключение.
А еще Табасаранский район когда-то считался центром ковроткачества. Почти в каждом доме стоял ткацкий станок, вязать узлы девочек учили с детства. Девушку даже не выдавали замуж, пока она не соткет ковер себе в приданое. Сейчас станки во многих домах покрылись пылью — у кого в подвалах, у кого просто на улице.
— Труд тяжелый, мы уже в годах. Девочки не хотят ткать. Моя связала ковер. Два года делала! — вздыхает Изафет.
А вот за судьбу вязания джурабов — другого традиционного занятия — женщины более спокойны.
— Мы не боимся, что ремесло исчезнет, хотя молодые не вяжут. Когда постареют, будут вязать. До этого еще надо дорасти, — уверенно говорит Гюльзада.
Пальцы ее товарки ловко управляются с пятью спицами и несколькими нитками разных цветов. Вязать Изафет научилась не так давно — лет пять назад. Помогла соседка Мильянат, или Миля, как она сама себя называет. Вскоре она тоже присоединяется к женским посиделкам.
— Как научила ее, так все мои клиенты пропали, — смеется женщина.
Миля приносит с собой высокий носок — почти под колено. Именно такие принято называть джурабами, хотя сейчас чаще встречается короткий вариант, напоминающий чешки.
— Выходить на улицу — есть сапоги, а дома в носках до колен ходить жарко, — объясняют женщины. — Так что вяжем вот эти тапочки, мы их пинетками называем.
Никаких учебников и схем для вязания джурабов нет. Все секреты мастерства и узоры хранятся в головах и пальцах мастериц.
— Это не сложно, стоит один раз связать — и ты запоминаешь, — уверяет Суна и провязывает еще несколько петель.
Вязать начинают с носочной части. Полотно должно быть плотным, нередко пятку провязывают толщиной в несколько нитей. Пара тапочек выглядит совершенно одинаково — различий между правой и левой ногой нет.
— Это как математика. Если умеешь петли правильно считать — все получится, — вторит соседке Изафет.
Вяжут их только из шерстяной грубой нитки. Так изделие получается довольно прочным и теплым и хорошо держит форму.
Цвета можно использовать любые. Но традиционным считается сочетание бордового и черного. Каждая пара украшена узором. Рукодельницы насчитывают четыре самых популярных.
— Розочка, яблоко, бабочка и даргинский орнамент, — перебирает стопку «тапочек» Суна.
Если розу сразу на вязаном полотне можно разглядеть, то бабочку и яблоко легко перепутать.
— Вот смотри, «яблоко» более округлое, а у «бабочки» крылья, они больше напоминают формой квадрат, — показывает Суна.
Даргинским орнаментом тут называют множество мелких цветочков, симметрично расположенных на передней верхней части обувки.
— Как на традиционных платьях даргинок, — поясняет Изафет.
Мужские джурабы обычно вяжут из темных тонов пряжи. Узор — строгий, геометрический. А можно и вовсе без него.
— Кто хорошо вяжет — можно за день пару сделать. У кого рука медленная, конечно, подольше повозиться придется, — говорит Изафет и пристально вглядывается в начатый носок. — Ну вот, перепутала цвет. Распускать жалко, ну пусть будут такие узоры.
На невысокие тапочки обычно уходит 105−110 граммов пряжи в зависимости от размера. Джурабы до колена у мастериц стоят около 800 рублей. Цена одной пары низких джурабов — 170−180 рублей. На рынках перекупщики обычно накидывают от 20−30 рублей. А в интернет-магазинах, где тоже уже можно найти дагестанские «чешки», пара обойдется во все 600.
Магазинов для рукодельниц в селе нет. Шерсть женщины покупают в ближайшем городе — Дербенте. До него отсюда полчаса езды. Килограмм пряжи обходится в 450 рублей. Специально за шерстью в город не ездят: вязание джурабов — это больше увлечение, чем заработок. Прибыли оно приносит мало, а заказы бывают нечасто.
— Вот под новый год заказ был крупный — 50 пар. У меня дома было готовых около 30 пар — женских, детских и мужских. Связала еще, но заказчик не объявился, — разводит руками Изафет. — Наверное, совсем задаром хотел!
— Лучше подарю кому-нибудь, чем дешево продать, — соглашается Суна.
Заказ на джурабы женщины получают в том числе от родителей невест. Их принято дарить сватам, пришедшим в дом. А еще в селах Южного Дагестана до сих пор сохранилась традиция давать эти носки в приданое девушке. На следующий день после свадьбы молодая жена дарит вязаную обувь своим новым родственницам.
— Джурабы в приданое кладут — сколько кто сколько может. Те семьи, кто покупает, — меньше, те, в которых вяжут сами, — больше. Я старшей дочке около 30 пар давала. Младшей тоже. И свекрухе отдельно положила, — делится Изафет.
На женщинах поверх халатов — длинные вязаные жилеты с большими карманами. В них легко помещаются спицы и мотки ниток. Летом соседки переберутся в чей-нибудь двор, и за разговорами на спицах все так же будут вырастать джурабы. Хотя дело это и непростое.
— Чуть-чуть повязала, рука немеет, — объясняет Суна. — Мозоли появляются на пальцах. За неделю работы — точно будут.
— Но все равно вяжем, — подхватывает Изафет. — А что делать? Работы нет, сидим дома. Поэтому или курей надо держать, или вот такие дела.