Трудно поверить, но эти скамейки, столы и урны изготовлены из мусора. Точнее — из переработанного пластика. Дагестанец Абдулгапур Насрулаев решил бороться с переизбытком бытовых отходов в республике, запустив производство уличной мебели из вторсырья. Но в регионе, где мусор — одна из самых очевидных проблем, добыть пластик для производства оказалось не так просто.
Проблема сбора и утилизации мусора давно беспокоит Абдулгапура. Он живет с семьей в селе Чиркей — и, как и во многих населенных пунктах региона, проблема со сбором мусора здесь стоит остро. Пластиковые бутылки порой заполняют огромные участки Чиркейского водохранилища недалеко от любимого туристами Сулакского каньона.
— Я к экологическим движениям не имел никакого отношения, но, проезжая, почти каждый день водохранилище вижу, в каком оно состоянии, дороги наши, парков нет, зато везде летающие пакеты, деревья в пакетах, пластик разбросан, — говорит предприниматель.
Абдулгапур думал о том, как можно повлиять на положение дел, а потом в сети случайно наткнулся на информацию о компании по переработке пластика и изготовления из него садовой мебели «Умная среда». Эта российская компания по производству уличной экологичной мебели запустила сеть безотходных экозаводов по всей России — всего около двадцати.
— Посмотрел ролики, чем они занимаются, — понравилось. Сотрудничать начали по франшизе, то есть производство и технология от компании, а в Дагестане мы закупили специальное оборудование, арендовали помещение. — объясняет Абдулгапур. — На открытие ушло четыре-пять месяцев.
Предприятие заработало в апреле 2021 года. Место выбрали в пригороде Кизилюрта, на территории промзоны. Пока завод небольшой. На производстве — трое рабочих.
— Я и сам работаю непосредственно на нашем производстве, — говорит Абдулгапур. — У меня техническое образование — факультет информатики и управления. Раньше работал в разных цехах, к примеру, где металлические трубы изготавливали, но это всегда была работа на кого-то.
Его предприятие первое в Дагестане стало работать с использованным пластиком, утверждает он. Здесь изготавливают урны, скамейки, кашпо, столы, стулья, беседки — всю уличную и садовую мебель.
Самое ответственное — замешать материал по определенным пропорциям. У печи стоят мешки с бахилами и горка смеси из измельченного пластика и песка. Нам показывают процесс производства.
— Сначала мы дробим пластик, готовим смесь из него и из песка, — показывает бизнесмен. — Потом берем эту смесь, бахилы или пленку и закидываем в машину. На выходе получается горячая смесь — под 200 градусов, эту массу закладываем под пресс.
С помощью пресса выдавливаются изделия — например, детали скамейки. Уже на следующий день их обработают, соберут и покрасят.
На заводе перерабатывают любой пластик, сейчас это в основном бутылки, канистры, бочки, пакеты, пленки — все, кроме тонких бутылок из-под воды. Для них планируют приобрести специальную технику.
Прибыли, по словам руководителя предприятия, пока не получают, но намерены наращивать объемы производства.
— На одну скамейку уходит 80−90 килограммов пластика, 5 000 старых пакетов, на урну — до 2 800 пакетов. В месяц можно спокойно перерабатывать 5 тонн пластика. Я понимаю, это по сравнению с тем, что у нас творится с мусором, не такой большой объем, но хоть какой-то, — говорит Абудлгапур.
Изначально на заводе перерабатывали два-три вида пластиковых изделий, постепенно планируют взять в работу весь пластик. Планы — выйти на переработку 15 тонн вторсырья в месяц.
— Это уже будет работа в две-три смены. Но все упирается в реализацию.
Абдулгапур считает, что его мебель вполне можно было бы использовать при благоустройстве парков и скверов республики.
— Так мы стимулируем раздельный сбор мусора, переработку отходов. Но нашим чиновникам выгодно, чтобы ежегодно была статья расходов на деревянные скамейки. А наши изделия несколько лет не требуют ухода и покраски, — перечисляет бизнесмен плюсы пластиковой мебели.
Вес одной урны — 70−80 килограммов, скамейки — около 90 килограммов.
— Не утащат точно, — шутит Абдулгапур.
За безопасность продукции для здоровья можно не переживать, утверждает он.
— Используется пластик 2−4 категории — это самый безвредный пластик, тем более мы его не сжигаем, а расплавляем. Наша продукция поддается вторичной переработке. А в случае поломки можно расплавить и собрать заново или прикрепить отдельную деталь.
Готовое изделие внешне напоминает деревянное, но материал намного тяжелее, прочнее, не боится влаги и сырости. Сверху мебель красят. Дизайн подбирают из предложенных компанией либо воплощают свои варианты сбора.
— Вот, например, стол очень подошел бы для домиков у моря, баз отдыха, потому что не будет сыреть или гнить, — показывает Абдулгапур. — Ржавчина нашим изделиям тоже не грозит. Их приобретали частные покупатели, но сбыт идет не так шустро, как мне хотелось бы, о нас пока мало знают.
Покупатели встречаются из Махачкалы, из Чиркея, из Кизилюрта. О производстве узнают из интернета или от знакомых. Помимо частников предприниматель рассчитывает на муниципальные закупки: он уже встречался с главами городов и получил обещания сотрудничества. Утверждает: изделия из пластика более выгодны для госбюджета. Скамейка из металла обойдется в 35−40 тысяч рублей, из дерева — в 12 000−15 000.
— Наша — без скидки 19 900, но она долговечна. Стол — около 25 тысяч рублей. Но вот этот стол я сам делал, он мне очень дорог, я бы вообще его не продал, наверное, — улыбается Абдулгапур. — У меня дома, кстати, есть скамейка наша.
В Махачкале и в Чиркее уже установлены подобные скамейки, есть договоренности с санаториями. Абдулгапур не теряет надежды на то, что удастся сотрудничать с муниципалитетами по федеральной программе «Комфортная городская среда», хотя в этом году в нее предложения предприятия Абдулгапура не попали.
Предприниматель планирует встречу с чиновниками из министерства природных ресурсов и экологии республики.
— Думаю, нас поддержат. В европейских странах уже давно занимаются переработкой вторичного сырья. Для Дагестана это в новинку — такого производства у нас еще не было.
И если проблему реализации способен решить хороший маркетинг, другие трудности носят более глобальный характер. Загвоздка номер два — отсутствие раздельного сбора мусора в Дагестане.
— Хотелось бы выйти на более организованный уровень, чтобы мы вместе могли очистить наш край от пластика и пленки, которая годами не гниет и наносит вред нам и нашим потомкам, — размышляет Абдулгапур.
Пластик для предприятия приобретают у частников. Пункты приема есть в Хасавюрте и Кизилюрте, там Абдулгапур и закупает вторсырье. Килограмм обходится в 40−50 рублей, «как договоримся», говорит предприниматель. Песок закупает на карьере, использованные бахилы по договоренности поставляет частная клиника — это бесплатно.
— Руководители поликлиник реагировали на нашу просьбу нормально, удивленно, не верили даже, — рассказывает бизнесмен. — Проблема в другом — в том, что в самих организациях не налажена система раздельного сбора мусора, как и в республике в целом. Пластик у нас в больших объемах не перерабатывается, и люди наши, во-первых, кидают все в одну урну, во-вторых, не знают и не видят, какую интересную продукцию можно из использованного пластика сделать.
Проблему надо решать на уровне руководства республики и муниципалитетов, уверен предприниматель.
— Это обязанность государства — организация раздельного сбора мусора, подготовка экопунктов по приему пластика, а дальнейшие действия: приобретение сырья, переработка — это уже мы, производственники, можем взять на себя. По этому вопросу я встречался с зампредседателя правительства Дагестана, который хорошо понимает эту проблему и обещал оказать поддержку, — рассказывает предприниматель. — Разговор идет о раздельном сборе мусора и о дальнейшей переработке пластика и пакетов.
Само предприятие сбором мусора не занимается. В планах открыть приемочный пункт у входа на завод, чтобы любой желающий мог привезти свой пластиковый мусор. Его примут с радостью.
— А если отдельный сбор мусора организуют в населенных пунктах, это очень облегчит нам работу. Возможно, будем обсуждать это и с руководством муниципалитетов. Рано или поздно все всё равно придут к раздельному сбору мусора. Когда люди узнают о моем заводе, их первые эмоции — вау! — удивляются. Но некоторые говорят: «Зачем тебе это надо?» Я оптимист, наверное, но я верю, что этот корабль поплывет.