Кикунинские соки (а также нектары, детское питание, томатная паста, повидло, овощные консервы) и правда славились в Дагестане и за его пределами. На Всероссийской агропромышленной выставке «Золотая осень» Кикунинский консервный завод три года подряд — с 2014-го по 2016-й — становился обладателем 14 золотых медалей в 14 номинациях. Покупатели ценили его продукцию за натуральный вкус и отсутствие химии в составе.
Возможно, именно поэтому заводу было трудно выдержать конкуренцию с производителями более дешевых соков, и в 2020 году его признали банкротом. Это стало настоящей бедой не только для его работников, но и для всего Гергебильского района. Садоводам некуда было сдавать урожай. Многим приходилось выбрасывать скоропортящиеся абрикосы в реку.
Несколько лет местные власти искали инвестора, который смог бы модернизировать и запустить производство. И нашли. Дагестанский интернет-провайдер ООО "Эллко" выкупил заброшенный завод и передал его в управление ООО "КМБ". В июне, после трехлетнего перерыва, Кикунинский консервный завод снова заработал. Его сотрудники мечтают вернуться к прежним достижениям и удивить потребителей новыми рецептами.
У каждого консервного завода — свой фруктово-овощной календарь. В Кикуни в июле работают с абрикосом, в августе — с персиком и виноградом, в сентябре — с томатами и яблоками, в октябре — с тыквой.
Сейчас здесь полным ходом идет приемка абрикосов. Длится она 20−25 дней. Под навесом у входа развернулся мини-рынок: машины, ящики, весы, деньги. Местные жители привозят сюда тонны абрикосов 13 сортов: «Бухара», «Шалах», «Шиндахлан», «Хонобах», «Ахбазан»… Принимают их оптом по 20 рублей за килограмм. Деньги небольшие, но садоводы рады.
— Пока завод стоял, люди были в безвыходном положении: они ничего продать не могли, — говорит директор завода Магомед Будунов. — Они брали косточки, а от остального избавлялись. К тому же мы вернули рабочих на свои места. В штате сейчас 45 человек. Зарплаты по местным меркам достойные — от 40 тысяч рублей. В сезон можно прийти и подработать: оклад — 25 тысяч плюс 150−300 рублей в час.
На производство пускают только в специальном халате и в шапочке. Практически все процессы механизированы. Вручную работает только «инспекция», так называют отбраковку порченных фруктов. Остальное на заводе двигается, измельчается, заливается «от кнопки». Уровень децибелов в цехах зашкаливает, зато радует абрикосовый аромат, разлитый в воздухе.
Привезенные плоды проверяют на содержание нитратов и пестицидов. Однако за всю 20-летнюю историю завода не было ни одного случая, чтобы уровень их был превышен или даже просто высок, утверждает завлабораторией Магомед Гусейнов. Готовую продукцию тоже тестируют в термостате. Если крышка вздуется, значит, есть брак — и вся партия отправляется в утиль.
Тщательно контролируется и качество воды. И без того чистую родниковую воду подвергают нескольким уровням очистки. Раньше применяли хлор, сейчас — озонатор. Он и эффективнее, и не оставляет лишних элементов в химсоставе продукции.
Сейчас Кикунинский завод готовит полуфабрикаты на зиму — в абрикосовый период рассчитывают заготовить 1000 тонн пюре, которое зимой будут разбавлять, превращая в сок.
— После этапа косточкоотделения и получения пюре оно поступает в накопительную, — объясняет Магомед Гусейнов. — Оттуда в деаэратор, где удаляется воздух. Затем пюре закатывают в асептические бочки. Гарантийный срок хранения у них — год. Но два года они тоже держатся. Условия хранения — от 0 до 25 градусов.
За день на заводе изготавливают 40 тонн пюре и 30 тонн соков. Для соков используют только стеклянную тару 0,5 и 0,75 литра. Впрочем, для столовых и детсадов хотят возобновить выпуск и 3-литровых баллонов.
— "Кикуни" всегда был и будет в стекле, — категорично заявляет начальник отдела сельского хозяйства района Магомедгаджи Саидов. — Бумажные упаковки, как «Тетрапак», дают только год хранения, больше нельзя — там происходит диффузия перегородки, фольги и так далее. А стекло — другое дело. Оно же не взаимодействует с продуктом.
На предприятии есть свой проверенный годами «пьедестал почета». Самый востребованный продукт — это абрикосовый нектар. На втором месте — натуральный яблочный сок, на третьем — томатный.
Но кикунинцы гордятся всей своей продукции и считают ее исключительно экологически чистой — никаких стабилизаторов, эмульгаторов, консервантов и красителей.
— Наш детский ассортимент можно смело давать малышам от 3-х месяцев. Сертификат на детское питание завод получил еще в 2014 году, — говорит заведующий лабораторией завода. — Этой осенью снова будем делать детское пюре из тыквы и моркови.
Магомед Гусейнов убежден: конкурентов кикунинским сокам нет во всей России.
— У нас был долгий перерыв, но сейчас мы хотим прийти к тому же качеству. В этом году мы постараемся снова стать участниками «Золотой осени». Разрабатываем новую этикетку, готовим документацию, образцы и будем выставляться. В частности, для людей с сахарным диабетом мы хотим выпускать новую линейку продукции с заменой сахара на стевию. Она у нас в республике не растет, но можно приобретать ее концентрат в Москве.
Восстановить завод в эпоху санкций было нелегко.
— Комплектующие разбросаны по зарубежью. Собирали долго. К примеру, один мотор для линии, где клеятся этикетки, мы купили в Японии, потом отправили его в Германию, а из Германии кружным путем доставили в Москву, — рассказывает директор Магомед Будунов.
Особая гордость завода — робот-манипулятор по имени Кука. Он грузит ящики с готовой продукцией в машины, которые развозят соки по дагестанским магазинам. Прежде кикунинские соки продавали по всей стране и даже в Белоруссии, и заводчане надеются вернуть утраченные позиции на рынке.
На широком заводском дворе — «небоскребы» из стеклянных банок, жмых в пластмассовых контейнерах и горки подсыхающих косточек. Производство безотходное. Жмых и отбракованные фрукты забирают фермеры для своего скота. Косточки, вернее их ядра, идут на приготовление дагестанского деликатеса урбеча. И даже скорлупу не выбрасывают — на нее спецзаказ из Пятигорска, где из нее делают активированный уголь.