Майса Гокова провела в открытом море полтора года: вместе с мужем, спортсменом и основателем яхтенной школы Джумхуром Гокова, она совершила кругосветное путешествие на судне длиной 12,5 метров. Она может рассказывать истории о сомалийских пиратах и тропических штормах, тяжелой морской болезни и о том, как море меняет взгляд на жизнь. Но все эти истории на самом деле об одном — про любовь.
— Обогнуть земной шар на яхте? Идея показалась мне странной и даже невозможной. А как так может не показаться? Я поехала навестить родителей в Дагестан, и тут мне из Турции звонит сестра и говорит, что мы — я и мой муж Джим — собираемся в путешествие. Кругосветное. А у меня сыну три с половиной года.
Потом позвонил сам Джим, но этот разговор мы отложили до моего возвращения в Турцию. Позже он признался, что у него всегда была мечта — совершить кругосветное путешествие с женой.
— С Джимом я познакомилась в турецком Мармарисе, где уже много лет живет моя сестра. Я приехала погостить к ней на неделю. Вечерами мы ходили в ресторан в марину — это стоянка для яхт. И однажды Джим, знакомый сестры, появился с большой компанией и поздоровался с нами, они перекинулись парой фраз. Следующие несколько дней мы виделись в том же ресторанчике — это популярное место. Джим рассказывал о себе, сестра переводила. Он пригласил нас учиться яхтингу в его школе, сказал сестре, что я ему очень понравилась. И сделал мне предложение.
Я была в шоке. Мы ни разу не говорили с глазу на глаз, я не знала ни английского, ни турецкого… И я засобиралась домой, где меня ждал сын. Но сестра уговорила меня остаться еще на неделю. А Джим сказал, что готов ехать к моим родителям в Дагестан — просить моей руки. Он старше меня на 26 лет, но меня смущала не разница в возрасте, а то, что мы почти не знакомы. Но Джим заявил, что он мужчина кавказских кровей — он выходец из Абхазии — и ему достаточно просто понаблюдать за женщиной, чтобы понять, что она из себя представляет. «По взгляду понял — это мое».
Так Джим оказался в Дагестане. Поговорил с моим отцом. Родителям он понравился, и они сказали, что я уже не маленькая девочка и могу сама сделать выбор.
Мы поженились в том же, 2009, году. Свадьбу играли в Турции, а гости были со всего мира: из Китая, Америки, Таиланда, Египта — это ученики Джима приехали нас поздравить. Но торжество было небольшим: мы оба взрослые люди, у обоих это не первый брак. Да и вся моя родня оставалась в Дагестане.
— Чтобы отправиться в кругосветное путешествие, нужна смелость. Конечно, если бы я сказала Джиму «нет», что бы он мог сделать? Бросить меня? Нет, конечно. Выбор у меня был. И он был очень трудным: мой ребенок, которого я оставляла, и мечта моего мужа. Сына забрать с собой я не могла — это все же опасно.
Самое главное, что меня успокаивало, — Джим опытный, всем капитанам капитан. Когда ему было двадцать, он вместе с другом ушел в кругосветку и вернулся через шесть лет… Тем не менее решиться было непросто. Но я сделала это и сказала себе, что раз решила выйти в море — то сойду на берег, только закончив кругосветку, чего бы мне это ни стоило.
Родные сначала не понимали меня. Говорили: «Зачем тебе это надо?» Но отговаривать не стали. Родители поставили условие: ребенка я оставляю с ними — и обещали о нем заботиться. Почему еще я согласилась? У меня был договор с мужем, что раз в несколько месяцев я буду прилетать в Дагестан к сыну на пару недель, а потом возвращаться туда, где прервала путешествие. Но бюрократические проблемы, визы — это оказалось непросто. В итоге я не видела сына 18 месяцев — все то время, что была в море.
Мы общались по скайпу — во время остановок я бегом бежала туда, где есть интернет… Он очень скучал, конечно.
— Мы стартовали в октябре 2010 года и вернулись домой в апреле 2012 года. На сайте яхтенной школы Джима висело расписание: когда и где мы будем останавливаться. И любой яхтсмен мог к нам присоединиться, были и студенты Джима.
Меня все время мучила морская болезнь. И никакие лекарства — ничего не помогало. Я уже сама не верю, что с такой болезнью смогла все преодолеть.
Яхтинг — это паруса. Ты все время в движении: надо тягать эти «винчи» — на них мы натягиваем веревки от парусов — и много другой работы. Ты всегда должен быть в хорошей физической форме. Морально тоже надо быть готовым. Сколько было ребят на яхте, которые падали духом… Морская болезнь может сломить волю человека. Я сильно мучилась.
Нередко думала: «Что вообще я здесь делаю?» Впервые такие мысли пришли в голову, когда у греческих островов мы попали в сильнейший шторм. Но больше всего мне запомнился другой шторм — тропический, мы тогда были в тихоокеанских водах и держали курс на Австралию. Скорость ветра — 73 узла в час. А скорость нашей лодки — 9 узлов. Ты весь мокрый до белья, не спасает даже водонепроницаемый костюм. Молилась, конечно. Стала часто приходить мысль: «Может, я даже не вернусь». А у Джима таких мыслей ни разу не было. Он видел столько всего, переворачивался на яхте, попадал не в один шторм. Он всегда знает, что нужно делать. Мы были полностью подготовленные: спасательные круги, плот, GPS-навигатор, спутниковый телефон — технически отлично оснащены.
И Джим очень нежно за мной ухаживал, когда мне было плохо. Лежу четыре дня без памяти, не могу принять ни кусочка еды, ни капли воды — он подходит с доброй улыбкой, трогает лоб: не началось ли обезвоживание… На пятый день стало лучше. Говорит: «Маисочка, давай на палубу поднимись, я тебе там постелил уже». Если болели другие члены нашей команды, он так же ухаживал за ними. Это черта его характера.
С таким человеком не страшно выйти в долгий путь. Если рядом не будет того, кто может подержать за руку в трудную минуту и сказать ласковое слово, ни одна женщина не сможет дойти до конца.
— Уйти с мужем в плавание — это в 90 процентах остаться без мужа. Находиться 24 часа вместе на яхте — не так легко. Но я не пожалела.
До начала плавания Джим признался моей сестре, что, скорее всего, его отношение ко мне после путешествия изменится — но он будет точно знать, какую женщину выбрал себе в жены и чего ожидать в дальнейшем. Это проверка на семейную прочность. Если люди сомневаются в своих отношениях, то не надо выходить в море — они разведутся. Мы встречали много пар, чьи отношения не прошли испытание морем.
Для меня после путешествия поменялось многое. Я сама изменилась. Научилась ценить вещи, на которые человек обычно даже не обращает внимание. Хорошую погоду, например.
Появилось терпение. Отношениями нужно дорожить. Проявишь немного терпения — выиграешь намного больше. Это касается не только семьи. Надо ко всему относиться проще. Оказывается, люди часто сами себе создают проблемы.
Очень богатые и знаменитые люди бывали у нас на яхте, не буду называть имена. Я часто с ними беседовала — и могу сказать: мы все одинаковые. Они приезжают такими крутыми — а уходят простыми как три копейки. Меняется мировоззрение — хотя вроде бы ничего такого не случилось: просто сидят на палубе, смотрят на море. Но у них бывает много времени подумать о своей жизни.
А я все время думала о том, как вернусь и увижу своего сына, как он подрос за это время, чем я буду с ним заниматься… Я хотела верить, что сделала правильный выбор. И надеялась, что когда мой сын вырастет, он поймет меня и будет гордиться, что мы с ним совершили такой поступок. Это не просто — пересечь Атлантику и Тихий океан, пройти через все моря и сомалийских пиратов.
— Мы пересекли Индийский океан и дошли до Султаната Оман. Нам оставалось пройти возле Сомали, потом Красное море и Суэцкий канал — и мы оказались бы уже в Средиземке. А там и дом рядом.
Пришвартовались и стали искать агента, чтобы зарегистрироваться. И вот этот агент, Мухаммед, рассказал нам, что в водах Сомали пираты совсем недавно захватили катамаран супружеской пары из Франции. Женщина подала сигнал бедствия, и в итоге яхту удалось отбить — но капитан был убит. Пиратов отправили во Францию на суд. Мы видели их яхты, одна стояла со сломанной мачтой… Мухаммед предупредил, что идти через пиратскую зону очень рискованно, а наличие женщины на борту серьезно усугубляет ситуацию — бандиты выискивают женщин, чтобы потом продать их в рабство. Вот это меня убило, конечно! XXI век, рабство!
Настроение упало. Пройти почти весь путь и теперь садиться на самолет? Паника, слёзы. Джим наотрез отказался идти со мной дальше. Решил, что я буду ждать на берегу, пока он с ребятами дойдет до Эритреи, а потом я прилечу туда на самолете: «Тебя ждет сын, ты должна вернуться домой». Я немного успокоилась, хотя и не хотела оставлять Джима.
Перед отплытием он пошел на базу к военным — обсудить, каких границ держаться нашей яхте. В этих водах постоянно дежурит восемь больших кораблей из разных стран мира — через каждые восемь миль. В тот год главным оказался турецкий корабль. Джима сразу узнали и пропустили к капитану. Джим рассказал, что на борту находится его жена, обсудили все вопросы. А через несколько дней военные пригласили нас с Джимом вдвоем. Мне объяснили, что если я хочу остаться на яхте, то могу остаться. Пообещали следить за нами по радару и передавать данные от одного корабля к другому. Мы должны были каждые два часа давать отчет об обстановке по электронной почте. А если вдруг что-то случится — один звонок — и за мной пришлют вертолет.
И мы стартовали.
…На третий день стою на палубе с биноклем — и вдруг вижу большую лодку: летит прямо на нас на огромной скорости. Бегом к Джиму: «У нас гости». А сама в каюту с телефоном в руках. Лодка сделала несколько кругов вокруг нашей, они очень внимательно изучали флаги на наших бортах — турецкий и российский. Потом незваные гости поднялись на палубу, сели около штурвала. Несколько человек — черные, чумазые, бородатые. Поинтересовались у Джима, откуда мы, попросили сигареты и уехали. Джим сразу позвонил военным — они уже наблюдали за этой лодкой. Они говорили нам, что это обычная тактика разбойников: сначала разведка — оценивают яхту, изучают состав команды.
Держим путь дальше. Без включенной ночной навигации, идем как можно быстрее. И вдруг я слышу какой-то посторонний шум. Наш мотор так не шумит — за нами шла лодка. Джим опять звонит военным — и через три минуты они появляются на горизонте. Военные довели нас до безопасного места. И мы глубоко вздохнули.
Пришли в Египет. Там в марине на одной яхте было объявление: необходимо провести яхту через сомалийские границы. Джим сказал: «Никогда в жизни больше не пойду в эту сторону, даже если дадут миллион долларов». Эти слова я запомнила навсегда.
Да, чтобы решиться на такое путешествие, нужно быть авантюристом. Что-то в голове должно быть такое ненормальное.
— Мы брали с собой 12 парусов, и целым не остался ни один. Но перед финишем мы должны были зайти в Израиль, где заранее заказали у друга Джима новые паруса. Они не были алыми — но в полоску ярко-морковного цвета. И на них мы очень красиво пришли к финишу.
Уже несколько лет я пишу книгу о нашем путешествии, но у меня катастрофически не хватает времени: сейчас я тоже вожу яхту и обучаю яхтингу. Джим подбадривает меня и пишет свою. В моей книге — мысли о плавании, разговоры со студентами; рассказываю о том, что они творили на лодке, об их не всегда достойном поведении. Писать о том, что все было идеально, — неинтересно. Или о том, что яхтинг — это шикарная жизнь, море и песок. Это не так. В плавании бывает все. Название мы выбирали с Джимом: «Женщина Кавказа, прошедшая кругосветное путешествие». Ведь до меня никто ничего такого не делал.
После путешествия я думала: «Ну, на этом все! Мне адреналина достаточно». Но все плохое быстро забывается.
Мы уже говорим о возможности второго путешествия. Только, если это случится, я, наверное, уже не оставлю своих детей. Пускай они тоже видят — как это. Многие семьи путешествуют с детьми. Мы видели, как люди пересекали Атлантику с четырехмесячным малышом. Это, конечно, уже крейзи… Но когда мои сыновья подрастут, я не исключаю, что мы отправимся в кругосветку вместе.
В прошлом году у нас с Джимом появился общий ребенок. Мы назвали сына Эльбрус — эта гора расположена между родной для Джима Абхазией и Россией. А моему сыну Магомеду двенадцать. Увлекается яхтингом — уже медали завоевал. Он очень любит Джима и равняется на него во всем — хочет быть как отец.