{{$root.pageTitleShort}}

Стражи Домбая

По семейным хроникам этой династии можно изучать 100-летнюю историю легендарного кавказского курорта. Как все начиналось — вспоминает одна из рода Утяковых
604

— Свое первое восхождение я совершила в рюкзаке отца, мне тогда было четыре месяца. Потом было еще много вершин, среди них и Эльбрус, но детские походы, в которые мы отправлялись без взрослых, остались в памяти самыми яркими. Мне иногда кажется, что моя жизнь — одно большое приятное воспоминание, один большой поход.

Ирине Павловне Утяковой 88 лет. Она внучка основателя династии «стражей» Домбая и, пожалуй, лучше всех знает историю этого курорта — не по книгам, а по собственным воспоминаниям и документам из семейного архива.

Дед. Богач с увлечениями

Александр Михайлович Утяков

— Фамилию Утякова знают все карачаевцы и относятся к ней с очень большим уважением. Помню, ко мне подошел очень пожилой карачаевец и сказал, что знал моего деда, Александра Михайловича. Мол, прогоняли они как-то весной скот на летние пастбища, встретили по пути многодетную семью, которая бедствовала. Пастухи решили дать им корову, а хозяин говорит: вы корову дадите, а кормить ее чем? Они ему так и сказали: иди к Утякову, он тебе все даст. Вот так воспринимали люди деда, всегда были уверены в его помощи.

Дед был богатым человеком. Недавно из Нижнего Тагила приезжали дети брата дедушки. Спрашивают у меня: а вы знаете, что у вас в Оренбурге два особняка? А я понятия не имею — у нас об этом не говорили.

В Кисловодске у него была дача, это я могу точно сказать, и в Хумаре дом. А вот в Теберде он дом не построил — купил дачу у помещика Фитенгова.

В 1904 году, чтобы как-то поднять экономику края и привлечь к этому делу население, местные коммерсанты, в том числе дед, написали письмо царскому наместнику на Кавказе, чтобы здесь разрешили строить дачи. Долину разделили на две части — государственную и горскую. Государственную землю брали в аренду и строили дачи — кто как мог и как хотел. В этих домах были организованы первые санатории.

Деда я не знала, он умер до моего рождения. Но сохранились фотографии. Вот здесь он в карачаевской национальной одежде. И он, и отец любили надевать черкески. Дед очень хорошо фотографировал, в нашем семейном архиве есть уникальные фотографии, еще те, первые, которые делали на стекле. На них его бессменные друзья и единомышленники: инженер Кондратьев, с которым у деда был скипидарный завод, и Ислам Крымшамхалов. Дед мой увлекался геологией, Крымшамхалов — наукой и искусством. Втроем они представляли сильнейшую культурную ячейку общества, за ними тянулись и остальные.

Отец. Хранитель Домбая

— Он не мыслил себе жизни без природы. Хотел, чтобы она оставалась естественной, нетронутой, оберегал каждое дерево, каждую ветку. Он даже геологов не пускал копать в этих местах. Очень просто: они приходили за пропуском, а он работал старшим лесничим и говорил: нет, это охраняемая курортная зона.

С родителями

Стражем Домбая его назвали туристы. Кто-то из них обронил: «Павел Александрович так охраняет этот край, что даже комар носу не сунет без его разрешения».

А еще его называли ветераном отечественного туризма. Он строитель первых горных приютов на Эльбрусе, на Северном и Южном Клухорье. Один из инициаторов освоения маршрутов Военно-Сухумской дороги. Управлял Кисловодской, потом Домбайской и Гуначирской турбазами. На собственном горбу и с горсточкой энтузиастов он вершил такие дела, что представить сейчас сложно.

Самым трагичным событием для отца была гибель ростовских альпинистов в 1936 году, он за неделю постарел лет на десять. Организовал первый спасательный отряд и не успокоился, пока не нашел все тела до единого. Это много для него значило, как и для родственников погибших.

В 1938 году он возглавил альплагеря «Наука», потом работал в заповеднике, здесь уже была исследовательская работа.

Помню, как в заповедник завезли алтайскую белку. У нас была своя — кавказская, но у нее окрас рыжий и очень грубый мех. Алтайскую белку завезли не для качества меха, как думают многие, а для красоты, для туристов, чтобы лес заполнить чем-то симпатичным. Еще привезли енотовидных собак и пятнистых оленей, они прекрасно прижились. Такие эксперименты в то время проходили во всех заповедниках.

Вообще, с животными связано много интересных историй. Когда Армения снимала фильм «Секрет багряных скал», у них в сценарии была сцена, как барс нападает на тура. На месте первой турбазы тогда были учебные камни, их огородили сеткой, выпустили тура и барса. Вокруг сетки стоят зрители, все жители Домбая, участники лагерей, ждут, что будет. Результат был такой: тур отошел и лег в одну сторону, барс — в другую. А сцену снять-то надо, ну и стали этого барса дразнить, то камушек бросят, то крикнут что-то. Барс как разозлился, прыгнул по камням и оказался на свободе. И тут удирал не тур, а весь народ.

А самый первый фильм тут снимали еще в 1935 году, до организации заповедника, фильм назывался «Гаяне», и для него тогда привезли сибирских лаек.

Папина сестра, моя единственная тетя Нина Александровна, работала врачом в Кисловодске. Она утонула, сопровождая детей из Кисловодска в Теберду. В Усть-Джегуте ремонтировали мост, они поехали вброд, реки были паводковые, волна захлестнула автобус, она стала передавать детей на берег. Всех передала, а сама не выбралась, автобус перевернулся.

Отец прожил 83 года, и хоронили его прямо из музея-заповедника в знак особого уважения. Похоронили по мусульманским обычаям на Джамагатском кладбище.

Мама. Графиня Игнатьева

— Мама моя, Наталья Ивановна Игнатьева, поддерживала отца во всех начинаниях и увлечениях. Она была графиней и не скрывала свое происхождение. Главными признаками аристократа считала доброту и уважение ко всем людям без исключения. Помню, как каждый Новый год ставила наряженную елку во дворе и готовила угощение для всей детворы долины. А какие культурные вечера она устраивала, старшие помнят до сих пор.

У нас в доме всегда было принято делать все своими руками, это идет от матери. Вот и сейчас тоже не могу сидеть без дела, осень же, горячая пора. Варенья-соленья сделаны, а вот с сухофруктами еще буду возиться до самой зимы.

Мама ушла рано, в 1954 году ее не стало.

Дочь. Тебердинская Диана

— Мы с сестрой росли в абсолютно нормальных лесных условиях. Ежедневные походы, сборы трав, все детство — одно большое путешествие. Сегодня Муруджу, там много малины, собрали почти ведро и спустили вниз. Ты собираешь малину с одного края куста, а с другого края ее берет медведь. Завтра пойдем на Бадукские озера посмотреть, есть ли там лед, затем на — Гонахчирскую поляну, и нужно обязательно перейти речку вброд, так как на другом берегу созрели дикие фрукты.

Помимо общих походов я нередко сбегала ото всех и направлялась в путь одна. Отец говорил: обозначила себе цель — иди к ней, пока не дойдешь до вершины, назад дороги нет. И это касалось не только гор, а всего, и, знаете, здорово пригодилось в жизни.

Помню свое 16-летие. Наш маленький домик — мы называли его саклей, — как всегда, был полон гостей, все уже сидели за столом, когда в дверь постучался художник и альпинист Евгений Белецкий. Узнав, что у меня день рождения, страшно засмущался, что пришел без подарка. Несколько дней спустя он снова открыл нашу дверь и вручил мне картину, на ней была изображена девушка, летящая над горными хребтами. Сзади была надпись: «Ирочке, Тебердинской Диане». И вы знаете, с тех самых пор я почувствовала удивительную легкость. У самого подножья горы, которую собиралась покорить, всегда представляла себя летящей над вершиной, и сразу становилось легко.

После школы, ни секунды не сомневаясь, поступила на геолого-географический факультет Ростовского университета. После учебы сразу вернулась сюда, работала в Тебердинской школе более 20 лет, затем пригласили организовать музей туризма и альпинизма.

С ребятами были постоянные походы, у меня выходных практически не было. И методика преподавания одна — люби свой предмет и детей. Когда мне говорили, мол, завтра надо дать открытый урок, я отвечала: да хоть сейчас. Все мои уроки были открытыми. Иначе как?

А сами ребята, с каким энтузиазмом они пытались пополнить кабинет интересными вещами! Как-то даже притащили мне заснувших ужей, и я оставила их в подсобке. Ужата в тепле проснулись и через вентиляционное окошко заползли в кабинет химии. Это был самый зрелищный урок химии. Пришлось ловить ужей и выпускать на свободу.

Судьбу свою я искала очень долго и вышла замуж поздно. Виталий Иванович Жуган — истинный геолог, мы постоянно встречались на слетах, там и познакомились. Геология, походы, общие интересы — так и прожили 35 лет. Он собрал огромную коллекцию минералов — более трех тысяч экспонатов. Часть я передала в Тебердинский музей, временно. Мужа уже не было в живых, а мне хотелось сделать выставку.

Камин в доме Ирины Утяковой, украшенный минералами из коллекции Виталия Жугана


Сестра моя, Жанна, всю жизнь проработала метеорологом, а дочь ее тоже занимается геологией. Я к тому, что влюбленность в горы не проходит — она передается и по крови, и по духу. В горах человека можно определить по трем качествам: честность, порядочность и человечность, других качеств горы не принимают. И люди, которые любят горы, живут только по таким критериям.

Муминат Ешерова

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

Все могут казаки: как ставропольские староверы празднуют свое возвращение в Россию

Жители двух сел на Кавказе до сих пор помнят обычаи казаков петровских времен. Их предки, несмотря на 250 лет жизни за границей, смогли на чужбине сохранить то, что на родине давно забыто
В других СМИ
Еженедельная
рассылка