{{$root.pageTitleShort}}

Страна оленья

Работа мечты — это не смотритель тропического острова. Работа мечты — это заповедный лес, егерский домик, подворье, и ни души вокруг, кроме благородных оленей. И гора с загадочным именем Стрижамент
565

Фото: Дмитрий Степанов

Егерский кордон на горе Стрижамент стоит в нескольких километрах от асфальтированной дороги. Чтобы к нему доехать, надо попрыгать на холмах и помесить колесами грязь — это если повезет добраться без дождя и не придется вызывать трактор.

На кордоне живет старший егерь природного заказника «Стрижамент» Валерий Кружалин со своей женой Галиной. В нескольких метрах от их крыльца начинается вольер, где пасется семьдесят один пятнистый олень.

Мечта, деревня и пирог

На егерской кухне жарко натоплено — печка на дровах (вот они рядком за окном) используется только для обогрева, готовят на газу. Зимой топить надо постоянно, холод из-под пола быстро выгоняет тепло. Четыре года назад Кружалины совершили добровольный побег из города к оленям и, говорят, ни разу не пожалели.

— Он о такой работе мечтал. Никогда не мог в городе жить. А тут повезло: предложили место егеря. У мужа всегда была цель — деревня, — рассказывает Галина Алексеевна и продолжает уже в сторону Валерия Петровича: — Другая бы сказала: «Нет, никуда я не поеду!» Но не я.

Фото: Антон Подгайко

На столе — домашний сыр, мед со своей пасеки и пирог из яблок, собранных осенью в своем саду. Автономность нарушают только фрукты из супермаркета («Мы пару раз в месяц выезжаем в город за продуктами»).

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Пармезан по-ставропольски
Чеддер, рикотта, пармезан… Эти аппетитные названия манят сыроедов, но честная добавка «русский» зачастую смущает гурманов. Что теряют и что приобретают знаменитые европейские бренды при переезде?

Валерий сидит на тахте, придвинутой к столу. На стене за спиной — фотографии друзей-охотников и друзей-егерей.

— Родился я в Саратове, учился в городе Маркс в сельскохозяйственном техникуме. После армии поехал работать на полуостров Мангышлак, в Казахстан. Там в ресторане встретил Галину Алексеевну, она начальником телеграфа служила — и как понеслось! Мы молодые были, в ресторан обедать ходили, — смеется он.

У Кружалиных пятеро детей: два сына и три дочери — и уже четыре внучки.

— Арина, Аля, София, Лукерья, — загибает пальцы дедушка Валерий. — Младшенькой, Лукерье, всего два месяца, сын привез ее из Невинномысска погостить к деду с бабкой. Она в комнате в люльке спит. Получается, восемь женщин у меня в семье.

Валерий Петрович с Галиной Алексеевной сыграли свадьбу на Мангышлаке, потом вместе отправились в Невинномысск, на химзавод. Вышли на пенсию и решили уехать из города химиков в деревню, а получилось даже лучше — перебрались сразу в лес.

На Ставрополье 41 природный заказник и 66 памятников природы. Они занимают около 2% площади края.

Он зачерпывает ложкой мед. Зиму на Стрижаменте пережили семь пчелиных семей из десяти.

— Когда мы в домик въехали, тут не было ни света, ни воды. Только огороженная территория, 160 гектаров, где живут олени, которых надо охранять.

Побег с медвежьей тропы

— Я в четырнадцать лет получил охотничий билет — надурил инспектора, сказал, что мне уже шестнадцать. Но это было в 1973 году, в той стране, которой уже нет. Помню первую добычу — зайца-беляка. Мне интересно было пройти километров пять, потом встретить зверя и добыть его. Адреналин, молодой был, горячий, — вспоминает Кружалин.

Фото: Антон Подгайко

Валерий ходил на кабана в горах Карачаево-Черкесии («Пока вверх залезешь, уже тот кабан не в радость»), охотился в Казахстане, Архангельске, на Урале и на Сахалине.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Бегущая с лошадьми
Москвичка Надежда Егорова приехала на Кавказ покататься на сноуборде, потом — в конный тур и в итоге — нашла себя, любимое дело и семью

— Два раза я нарывался на медведя случайно, без оружия, — вспоминает он. — На Сахалине я работал в охране, однажды выхожу ночью из своего вагончика, слышу — что-то шебуршит. Присмотрелся — а тут медведица с медвежонком метрах в десяти от меня в ведрах копаются. Они рыбный запах чуют. Тогда я просто заскочил обратно в вагончик. А вот во вторую встречу с ней испугался сильнее.

Я шел по железной дороге. Надо было восстанавливать оборванную линию телефонной связи. Иду, вижу, собачка моя маленькая заскулила и поджала хвост. Поворачиваюсь — та же медведица метрах в ста от меня стоит на задних лапах и ревет. Мне тогда сорок восемь лет было, и эти три километра до дома я очень быстро пробежал.

На Сахалине медведи часто задирают грибников, ягодников. Если человек на медвежью тропу попал, значит, пиши пропало. Там медведи размером с гризли, не такие, как наши гималайские. Человечину медведь ест не сразу. Если не сильно голодный, прикапывает тело и ждет, пока от него пойдет сильный запах. Потом ест.

Фото: Дмитрий Степанов

А знаешь, как браконьеры куропаток в Архангельске ловят? Мне рассказывали. С помощью пластиковой бутылки с горячей водой протапливают в глубоком снегу лунку с ледяными краями, бросают в лунку приманку — ягоды рябины. Куропатка нырь за едой — а назад не может, в тесной лунке крылья не расправить. Ну изверги же! Вот так там люди живут. Я так никогда не промышлял. Я охотником был, а не браконьером.

Приехав на Стрижамент, Кружалин стал борцом с браконьерами — охота в природном заказнике запрещена законом. Каждый день он обходит оленью территорию, шесть километров по периметру, и проверяет, все ли в порядке с оградой, нет ли чужих следов.

Недавно, говорит, егерям расширили полномочия, теперь они имеют право задерживать браконьеров и составлять протокол, а не только выдавать предписания.

Оленье подворье

Галина Алексеевна режет мягкий домашний сыр толстыми ломтями. Они ложатся на тарелку скошенной горкой. Сыр солоноватый и очень вкусный. Корова, которая дала для него молоко, виднеется за окном.

«Я и волчатину готовить умею. Сама, правда, не пробовала никогда. Муж говорит, мясо хорошее, нежное, похоже на телятину. Только проверять его обязательно нужно на инфекции и паразитов»

— Вы же с таким хозяйством в пять утра, наверное, встаете?

— Нет, это он в пять утра встает, — смеется Кружалина, — а я часов в шесть.

Мы выходим на крыльцо. Пахнет сеном и домашним хозяйством. Резиновые сапоги чавкают в грязи. Дерзкая курица семенит по забору рядом с курятником.

{{current+1}} / {{count}}

— Скоро фазаны начнут нестись, — Валерий открывает деревянную калитку и показывает нескольких серых птичек. Смеется: — Недавно дикий кот в курятник залез, а ты ему ничего сделать не можешь, потому что он редкий. Только выгнать и пальцем погрозить.

Из хищных краснокнижных в этих краях встречаются камышовый кот («хвост — как полицейский жезл») и кавказская лесная кошка. Еще есть енот-полоскун, он живет по берегам рек.

Недавно отелившаяся корова не дает выйти из загона, теленок облизывает руку егеря. Стайка полудиких свинок (плоды любви домашней свиньи и дикого кабана) бегает возле забора.

В двадцати метрах от дома высится горка из снопов сена — Кружалин и пять помощников-егерей заготовили его для оленей летом. Неподалеку пасется конь Ветерок.

— Когда здесь непролазная грязь и на машине не проедешь, я объезжаю оленью территорию на коне. По ночам волки подходят совсем близко к забору, стоят, облизываются, — с серьезным лицом рассказывает Валерий.

Денис Слынько, директор ГКУ «Дирекция особо охраняемых природных территорий Ставропольского края»:

«Олень на Кавказе всегда водился, а теперь города наступают, звери уходят. Но в вольерах их стало слишком много, и мы решили — пора выпускать в природу. Уже выпустили 26 оленей из заказника в Предгорном районе, следующие на очереди — часть оленей со Стрижамента. Копытным нужен лес, пастбище, простор и возможность размножаться. На одного самца в вольере приходятся две-три самки, а в дикой природе — с десяток самок, вожак образует своего рода прайд, молодых конкурентов выгоняет из стаи»

Подходить к загону близко нельзя. Олень пятнистый — слегка диковат и пуглив, как и положено редкому виду (в России их осталось не более 33 тысяч). Они чувствуют запах чужого человека, пугаются, убегают и могут случайно пораниться о сетку. Но егеря не боятся, особенно когда он ранним утром приходит с кормом.

— Когда я на утренней кормежке выхожу к ним без ведра, они косят недовольными глазами и близко не подходят. Будут в природе за каждым человеком бегать — их точно перестреляют. Поэтому из бутылочки их в детстве никто не кормит — чтобы не привыкали к людскому духу.

Олени едят сено, которое для них собрали на склонах Стрижамента, любят зерновую смесь, топинамбур и соль.

{{current+1}} / {{count}}

Панты с кровью здесь, как на Алтае, не спиливают. В вольерах можно увидеть сброшенные старые рога, которые валяются невостребованными. Кружалин шутит: если по незнанию принести в дом найденные, а не добытые рога, — это к супружеской неверности.

Одна особь обошлась краевому бюджету в 65 тысяч рублей, плюс затраты на питание, охрану, ветеринаров. Расходы посчитали на случай, если какой-нибудь охотник захочет подстрелить оленя. Возмещать ущерб ему придется из своего кармана.

В ячейке забора-сетки болтается большой оранжевый шприц. Его наполняют снотворным и заряжают в специальное ружье. Это чтобы животное уснуло перед транспортировкой. Часть оленей готовят к вольной жизни на другой горе — Брык, в Андроповском районе Ставропольского края, но для этого их сначала придется к ней перевезти. Раньше оленей в вольере только пересчитывали, а теперь решили: им в огороженной роще тесно, пора выпускать в большую жизнь.

— Смотрите, во-о-он они, между деревьев бегают, — егерь показывает рукой в сторону леса. Глаз не успевает заметить оленей, только что-то серое мелькает пущенной стрелой.

***

Мы возвращаемся в тепло дома. К пирогу, сыру и меду.

— Он сельский житель, — Галина Алексеевна разливает чай и нежно смотрит на мужа. — В Невинномысске у нас была четырехкомнатная квартира. А Валера все говорил, что ему так тесно, словно стены давят и потолок на голову падает. Я люблю перемены, и сорваться мне было нетрудно. Сейчас только с горы на равнину спускаемся — он жалуется, что везде дым, нечем дышать и надо ехать обратно. К оленям.

Екатерина Филиппович

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ
В других СМИ
Еженедельная
рассылка