{{$root.pageTitleShort}}

«Когда бомбили, я брала стул и играла на нем, а деток просила танцевать»

Война, спасение, снова война — Бирлант Касаева вытащила из-под огня десятки детей, а когда они выросли, занялась цветами. Она верит: во всем живом есть душа
3562

Бирлант Касаева спасла сотни осиротевших детей в двух чеченских войнах. Ее воспитанники разъехались по всей стране, а самый большой в республике детский приют закрылся. Теперь в ее жизни остался дом, сад и башня памяти из оснований детских кроватей. Но в республике ее до сих пор называют мама Белла.

Цветы в саду мамы Беллы

Бирлант Касаева

Во дворе Бирлант Касаевой в Грозном зелено и тихо. Недавно отцвели тюльпаны, совсем скоро распустятся ее любимые розы. Мама Белла нежно проводит рукой по бутонам — о своих цветах она говорит так, будто это живые души.

Бирлант знает здесь каждый поворот. Она может спокойно ходить по саду даже в темноте и никогда не собьется с пути. Выложенные камнем дорожки она называет улицами.

Сад окружает стена из камня — это традиционный вайнахский стиль. В центре сада фонтан, настоящее произведение искусства. Но самая большая достопримечательность — это Башня памяти. Она выглядит обычно лишь снаружи — внутри укреплена каркасами от кроватей, на которых спали дети мамы Беллы.

{{current+1}} / {{count}}

Свой сад Бирлант выращивает уже 11 лет. Он — ее главная отдушина, место, куда она вкладывает нескончаемую заботу и любовь. Дети мамы Беллы давно выросли и разъехались, многие уже создали свои семьи. Но память о тех временах, когда они все были большой и дружной семьей, навсегда останется в доме Бирлант.

«Тетя теперь тоже ничья»

Они с мужем жили в центре Грозного, вели свой небольшой бизнес. Но в 1995 году все рухнуло. Во время одной из бомбежек муж погиб и женщина осталась одна с двумя детьми. Младшему сыну было всего пять месяцев. Тогда и началась история ее приюта.

Рахим, 1995 год

— Помню, я долго ходила по разбитому Грозному. Казалось, в нем все умерло. И тут я увидела мальчишку лет 12-ти. Его звали Рахим. Он искал в мусоре что-то поесть. Я села рядом с ним и тоже стала палочкой ковыряться в земле. Спросила его: «Мальчик, ты чей?» Он ответил: «Ничей». Я сказала: «Тетя теперь тоже ничья, пойдем, я тебя накормлю». Рахим стал первым ребенком, которого я приютила. Так начала находить детей и приводить их к себе домой. С Рахимом мы, кстати, до сих пор на связи, — вспоминает Бирлант. — В этом горе я нашла себя. Не только я помогла этим детям, но и они помогли мне выжить. Они поддерживали меня, благодаря им у меня появился смысл жизни.

Вскоре Бирлант собрала в своей квартире 12 детей. Через какое-то время власти заметили ее труд и поняли, что она способна руководить настоящим детским приютом. В итоге в 1996 году ей выделили два коттеджа в черте города, а приют сделали структурным подразделением Министерства соцзащиты. К тому времени детей уже было около тридцати и число их росло.

Ни о каком государственном финансировании речи не шло. Приют просто числился государственным, но ни Бирлант — тогда уже официально директор грозненского детского дома, ни кто-то из воспитателей не получали официальной зарплаты. Мебель, игрушки, продукты для детей добывали, как могли: приносили знакомые и соседи. Бирлант говорит, что им помогал Всевышний. Работал на благо приюта даже ее несовершеннолетний старший сын.

— Ему не было 15 лет, когда я посадила его за руль. Мало кто согласился бы на такое, а он смело водил таблетку. Так мы с ним вместе ездили по тропам войны, — рассказывает Бирлант.

Воспитанники Бирлант Касаевой, 1996 год

К этому моменту все в Грозном знали Бирлант Касаеву как маму Беллу. Приют помогал не только беспризорным детям, но и семьям, потерявшим все во время войны. Бирлант старалась никому не отказывать в помощи.

А потом началась вторая война.

Пешком в Грозный

— Прямо накануне второй войны один благотворительный фонд предложил мне выехать вместе с больными детками и детьми-инвалидами в Дагомыс. Выделили нам путевки. В октябре мы поехали отдыхать, и вот, будучи в Дагомысе, я увидела по телевизору, что началась вторая война.

Я узнала, что нанесли удары с воздуха по району Соленой балки — а это буквально в двух минутах от нашего приюта. Это был один из самых страшных дней моей жизни. Там же остались мои дети! И я двинулась в сторону Грозного, — рассказывает Бирлант.

Беженцы из Чечни у блокпоста на трассе «Кавказ», осень 1999 года

Времена были трудные: везде говорили о массовых зачистках, о том, что чеченцев арестовывают. Поиски потенциальных преступников проводили и в Пятигорске, через который ехала к своим детям мама Белла.

— Меня сопровождал один ингуш. Он узнал, что в нашу сторону движутся военные, которые ищут чеченцев. И он сказал мне: «Бирлант, сними, пожалуйста, косынку, иначе они подойдут к тебе». А я никогда не снимала ее! У меня на глазах даже слезы выступили, но резким движением я сняла ее. Глаза у меня голубые, кожа светлая, а волосы всегда были пышные. Я сделала такое лицо, как ни в чем ни бывало, и никто не подумал, что я чеченка. А ингуша того забрали. Отпустили через полчаса, когда узнали, что он не чеченец. Этот ингуш спас меня.

С ним я смогла добраться до Ингушетии, а оттуда пешком пошла в Грозный. Люди, наоборот, бежали оттуда, только одна я — сумасшедшая женщина — шла в его сторону. Я буквально бежала, чтобы спасти своих детей, иногда ловила попутки. Разбила всю обувь, — вспоминает Бирлант.

Когда она добралась до Грозного, то узнала, что все воспитатели сбежали, а детей раздали каким-то дальним родственникам. Но были такие, кому было некуда идти. В основном — русские дети. Они остались одни в подвале детского дома.

Жители Грозного в одном из бомбоубежищ, 1995 год

— Бомбежки были частые, и мы много времени провели в подвале. Но я всегда старалась делать что-то, чтобы отвлечь детей от нависшего над нами страха. Смешно вспомнить, но, когда бомбили, я брала стул и играла на нем, как на барабане, а деток просила танцевать. Вот так вместе мы переживали это время, — рассказывает мама Белла.

Она пыталась прорваться вместе с детьми в Ингушетию, в лагеря беженцев, но попадала под обстрел. Тогда она решила: нужно идти в другую сторону, в Надтеречный район, к дому матери.

— В Грозном мы встретили чеченца, звали его Ахмед. Никогда не забуду его! Всех его братьев убили во время войны. Он сказал: «Повезу тебя хоть куда, только спаси детей». Он и довез нас до Надтеречного. Со мной было 17 детей, в основном русские. Нам выделили три комнаты в подсобном помещении старой школы. Про нас моментально узнали и стали привозить детей со всей Чечни. Очень быстро их количество выросло до ста.

Сперва помогали только односельчане — они принесли кровати, муку, кто-то приносил мясо барашка. Тогда не было ни света, ни газа, ни воды, везде комендантский час. Но мы быстро превратили помещение в небольшой приют, — рассказывает Бирлант.

Дети Бирлант Касаевой на летнем отдыхе в Курске, 2002 год

Вскоре в село вошли российские военные. Это был волгоградский ОМОН. Во дворе неработающей школы они увидели играющих детей.

— Их генерал зашел к нам во двор и не смог ничего сказать — он даже прослезился. Он сказал мне: «Составьте список всего, что вам нужно». Так военные взяли шефство над нашим приютом. Потом их заменил курский ОМОН. В общем, мы были в безопасности и еду нам поставляли постоянно, — говорит Бирлант.

Всего грозненский детский приют провел в эвакуации пять лет из одиннадцати, которые существовал. В 2004 году Бирлант с оставшимися детьми смогла вернуться в Грозный, где ей выделили новое помещение. Она вспоминает, как они его обустроили: там был спортивный зал, музыкальная школа, во дворе стояли фонтанчики и была даже карусель.

Как правило, все появлялось благодаря частным спонсорам, и лишь в конце существования приют получил государственные вложения.

Дети Бирлант

Бирлант Касаева с Игорем Квашой и сестрами Лазовскими на съемках передачи «Жди меня», 2006 год

За одиннадцать лет через приют Бирлант Касаевой прошло около тысячи детей разного возраста и национальности. Кто-то остался в Чечне, кого-то нашли родственники и забрали домой. Многие смогли найти своих родных через телепрограмму «Жди меня». Так случилось с Люсей и Димой. Их встреча с родственниками тогда прогремела на всю страну — сложно было спокойно смотреть на Люсю, которая отказалась уезжать к родственникам в Астраханскую область и попросила оставить ее с мамой Беллой.

Воспитанники стараются поддерживать связь с Бирлант. А она до сих пор старается помогать им в трудное время.

— Иногда бывают чудеса. Недавно одна чеченка, которая живет за границей, нашла меня в Facebook и сказала: «Я хочу отдать 200 евро кому-то из ваших воспитанников, кто особенно нуждается в деньгах». А как раз перед этим мне звонила моя девочка — они с мужем тяжело живут, у них двое детей, денег сильно не хватает. Я получила эти 200 евро и сразу отдала ей. Она плакала навзрыд: благодаря этим деньгам она сможет собрать ребенка в школу.

{{current+1}} / {{count}}

Картина Анаса Мудаева

Воспитанники Бирлант Касаевой у нее в гостях, 2017 год

Буквально месяц назад моя первая ласточка, Рахим, позвонил и сказал, что ему срочно нужна финансовая помощь. Я не знала, что делать, всю ночь не спала — мучилась от бессилия. И утром я, вся разбитая, зашла в «Одноклассники» и прочитала сообщение от незнакомой мне женщины. Она написала, что посмотрела фильм о моей работе и проплакала всю ночь, и спросила, нужна ли какая-то помощь? Я дала ей номер Рахима, и она помогла ему, — с улыбкой вспоминает Бирлант.

Наташе было 9 лет, когда Бирлант нашла ее. Девочка сильно похудела, в волосах были вши. От страха потеряла дар речи. Вместе с еще тремя детьми она сама зашла на территорию приюта — просила милостыню. Сейчас Наташа живет в Москве, замужем, воспитывает дочь и до сих пор зовет Бирлант Касаеву мамой и скоро собирается прилететь к ней в гости.

Золотое сердце

Церемония вручения международной премии «Золотое сердце». Москва, 2006 год

В 2006 году Бирлант Касаева стала лауреатом международной премии «Золотое сердце» за «беззаветное служение высшим идеалам человечества». На награждение в Москву она приехала вместе с пятьюдесятью своими воспитанниками.

Ситуация в Чечне постепенно стабилизировалась. Дети войны выросли, а других ее воспитанников приняли в чеченские семьи. Через год после получения премии приют закрылся. С тех пор Бирлант живет в Надтеречном районе, ухаживает за своим садом и собирает собственный музей памяти.

В маленькой комнатке, отделенной от всего дома, Бирлант хранит ценные сокровища — это игрушки ее первых детей, кровати, где спали воспитанники. Вещи, картины, посуда и фотографии — все, что сохранилось и напоминает ей о детях.

— Мы поддерживали друг друга и старались никогда не унывать. День защиты детей был нашим самым любимым праздником. Мы всегда очень бурно отмечали его! И я очень рада, что все мои дети выжили, что многие из них построили свои семьи, что мы до сих пор общаемся и не теряем друг друга. Трудно жить без помощи родителей, — говорит Бирлант.

Главное, о чем сейчас мечтает мама Белла — чтобы ужас, который пережили ее дети, никогда больше не повторился.

— Я помню, как дети читали молитвы, когда мы попадали под обстрел. Я молю Бога, чтобы никогда больше не видеть эти испуганные детские лица. Хочется, чтобы люди не забывали о том ужасе, который творился в Чечне. 43 тысячи погибших детей! Никто и никогда не должен больше увидеть ужасное лицо войны.

Екатерина Нерозникова

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ
В других СМИ
Еженедельная
рассылка