{{$root.pageTitleShort}}

«Я приняла 100 человек за день в пустом кабинете»

Медики из Дагестана, Чечни и Ингушетии вернулись из гуманитарной миссии в Мавритании. Рассказываем, что привело их на африканский континент и что больше всего поразило
17993

— Во всей огромной больнице, главной в столице, не было ни одной раковины и ни одного мусорного ведра. Зато мусор был повсюду. Я свой собирала в карман халата и только вечером по дороге домой смогла его выбросить, — в недоумении рассказывает доктор Чакар Гаджиева — одна из семи медиков гуманитарной миссии в Мавритании.

Сбор через соцсети

Мовсар Борщигов и Чакар Гаджиева

Чакар — лор-врач частной клиники в Махачкале. Чтобы оказаться в Африке, ей пришлось взять отпуск на работе и несколько месяцев уговаривать мужа и отца отпустить ее. В итоге, оставив дома троих детей и супруга, взяв в сопровождение брата — это было обязательное условие родных, доктор присоединилась к коллегам из Дагестана, Чечни и Ингушетии. В Исламской Республике Мавритания северокавказских врачей ждал выходец из Чечни немецкий хирург Мовсар Борщигов — организатор благотворительной акции.

Хирург берлинской клиники Мовсар Борщигов ездит по миру с благотворительными миссиями уже 14 лет. Особенно много он работал в Йемене.

— Когда там ситуация обострилась и стало опасно выезжать, посольства России и Германии запретили мне поездки в целях безопасности. Тогда я отправился на Северный Кавказ. Был в Ингушетии, Дагестане. Там и познакомился с докторами, которые присоединились ко мне в этот раз, — рассказывает Мовсар.

Мавританию для очередной поездки медик выбрал не случайно. В одной из рабочих поездок в Ирак он познакомился с человеком, чей сын живет в этой пустынной стране на северо-западе Африки. Новый знакомый рассказал, как бедно живут там люди и как слабо развито здравоохранение. Решив помочь, хирург рассказал о своих планах в Instagram. Тут же начали поступать сообщения от коллег, желающих присоединиться.

— Это было неожиданно и очень приятно, — вспоминает Мовсар. — Очень быстро удалось собрать сильную команду специалистов: три хирурга, травматолог, сосудистый хирург, лор и педиатр. Двое коллег работают в Чечне и Ингушетии, четверо — в Дагестане. Несколько месяцев мы все планировали, купили билеты. Очень помогли немецкие коллеги, дагестанский бизнесмен и, конечно, друзья и родственники каждого из нас.

Куда не летят самолеты

Приключения для российских медиков начались еще до прибытия на африканский континент. Рейсы из Махачкалы в Стамбул, откуда можно было без проблем долететь до столицы Мавритании города Нуакшот, отменили. Медики поменяли билеты, взяв курс на Москву, но к этому времени Россия решила закрыть границы с Турцией. Пришлось покупать новые билеты прямо в аэропорту — в Барселону.

— Из Барселоны мы летели уже другой авиакомпанией. И оказалось, что мы не можем получить багаж, так как у нас нет шенгенских виз. Зона получения багажа находилась на территории Испании, а трансферных пассажиров туда просто не пустили, — объясняет Чакар Гаджиева.

Дальше ей пришлось лететь без своего чемодана с оборудованием для работы и лекарствами.

— Как работать без инструментов и препаратов? Денег купить все заново у нас уже не было: мы больше 100 тысяч рублей потратили только на билеты. В исламе есть такое понятие: делай добро так, чтобы о нем не знали другие. Мало кто знал о моей поездке, но тут я решилась написать родным и попросить помощи. И началось такое!

На карту Чакар стали поступать деньги от неизвестных ей людей. В итоге ей удалось вылететь в Нуакшот с медицинской аптечкой, о которой она даже не мечтала.

— Повезло и в том, что не все решили лететь через Барселону. Кто-то из коллег выбрал другие рейсы и остался дожидаться их в Москве. Узнав о моей ситуации, они помогли доставить оборудование, которое им привезли неравнодушные российские медики, — объясняет доктор.

Сто пациентов в день

Дагестанский ортопед-травматолог Загир Магомедов добирался до Нуакшота четыре дня — через Париж и Касабаланку. Увиденное его удивило.

— Уровень местной медицины — уровень средней сельской больницы в Дагестане, а может, ниже средней. Это национальный клинический госпиталь, который должен быть на высшем уровне, — делится впечатлениями Загир.

— Свой первый рабочий день я никогда не забуду, — рассказывает Чакар Гаджиева. — Он был сумасшедший. Я приняла 100 человек в абсолютно пустом кабинете, где стоял только стол, стул, была ручка с листками бумаги. Я привыкла работать в комфортных условиях с современной диагностической аппаратурой, а тут думала, не справлюсь. Но и я, и мои коллеги сделали это, выполнили свой врачебный долг достойно.

Больных в Нуакшоте оказалось очень много: они приходили рано утром во двор госпиталя, где для них расстилали ковры. Приема иногда приходилось ждать до темноты.

Российские медики консультировали пациентов и выдавали им препараты на курс лечения. Для большинства это был редкий шанс на выздоровление и облегчение болей, объясняет Мовсар Борщигов. Помимо этого много времени докторам пришлось проводить за операционным столом.

— Мы, наверное, единственная группа врачей, которая проводит бесплатно не только простые операции, но и довольно большие и сложные, — считает немецкий врач.

Последствия бедности

— Я, как травматолог, был поражен количеству больных с неправильно сросшимися костями, — говорит Загир Магомедов. — Потом только понял, в чем дело.

Местные врачи объяснили: из почти пяти миллионов жителей страны застрахованы около 200 тысяч — это значит, что остальные вынуждены лечиться за деньги.

— А откуда взять деньги, если люди бедствуют? Вот и приходится большинству жить с переломами всю жизнь, надеясь, что все само срастется. Люди с переломом бедра, конечностей лечились сами дома. В Хасавюрте у меня максимум один такой пациент за год встретится. А здесь 51 операция за четыре дня. Диагноз у всех примерно один.

Лалита Албагачиева, заведующая инфекционным отделением COVID-19 в Малгобекской центральной районной больнице

Педиатру из Ингушетии Лалите Албагачиевой тоже было чему удивляться. Пришлось иметь дело и с редкими генетическими заболеваниями, и с кожными болезнями неустановленного происхождения, и с банальным истощением из-за скудного питания.

— Была мама с шестимесячным ребенком, который весит всего три килограмма, потому что у женщины нет молока и ей приходится кормить ребенка в основном подслащенной водой.

Мовсару Борщигову пришлось иметь дело с другим последствием плохого питания. В Германии он специализируется на проблеме ожирения: проводит операции по урезанию желудка. В Мавритании он тоже планировал помочь людям с избыточным весом — их оказалось много из-за несбалансированного рациона, но был удивлен, когда они стали отказываться от этой операции.

— "Ты что? Не вздумай делать ее худой! Ты знаешь, как мы с детства откармливаем своих девочек, чтобы они были такими?" Это сказал мне местный мужчина. Я не знал, как ему объяснить, что дело не в эстетике, а в плохом качестве жизни человека с ожирением, — сетует хирург.

Жаркое солнце и прохладный прием

— Страна красивая, люди добрые и отзывчивые, — делится впечатлениями Лалита Албагачиева. — Одно побережье океана и дюны чего стоят. Идешь по пляжу, ноги утопают в песке. Это что-то незабываемое.

Насладиться природой, несмотря на большой поток больных, приезжим врачам все-таки удалось. Помогли особенности местного медицинского персонала.

— Я знал, что будут проблемы с местными врачами, когда сюда летел. И коллег предупреждал. Но не ожидал таких масштабов, — поясняет Мовсар Борщигов. — Нас приняли, мягко говоря, не очень. Сотрудники госпиталя считают, что мы забираем у них хлеб. Но мы-то принимаем больных бесплатно, а они требуют за это деньги. Мы бы и рады не летать с такими гуманитарными миссиями, но они необходимы.

Местные врачи ассистировали российским медикам на операциях.

— Бывали дни, когда они просто бросали инструменты посреди операционной, говорили, что устали, и уходили домой. Мы даже предлагали деньги за их работу, просили остаться, но нет. Если бы не это, мы могли бы больше больных принять, начиная сразу после утреннего намаза, — считает немецкий хирург. — А так, приходится в 5 утра идти к океану, пить кофе и общаться с коллегами, дожидаясь, когда в 9 или 10 утра откроется госпиталь. В Йемене у меня была хорошая поддержка. Ребята падали с ног, но ни один не ушел. А здесь ничего сделать не могу, поэтому до определенного времени оперируем, а потом просто консультируем, раздаем лекарства, кому-то — деньги.

Ради Аллаха

Загир Магомедов

Для заведующего отделением травматологии Хасавюртовской центральной городской больницы Загира Магомедова миссия в Мавританию — не первая поездка с благотворительной целью. С Мовсаром Борщиговым он познакомился в Астрахани, где тот учился и преподавал до отъезда за границу. Со своим бывшим преподавателем по хирургии несколько лет назад дагестанец уже ездил в Йемен. Тогда за четыре дня они провели больше 60 операций и приняли около восьми сотен больных.

— Мне захотелось повторить что-то подобное, и тут выпал такой случай, — делится дагестанский ортопед-травматолог. — Я был счастлив, когда было решено, что я еду со своим наставником помогать людям. Я считаю, что за те знания, которые Аллах мне дал, я должен нести ответственность. И эта ответственность — моя обязанность помогать больным, ставить их на ноги.

Зачем каждый год сам Мовсар Борщигов оставляет свое рабочее место в оборудованной по новейшим технологиям клинике в Берлине и выезжает туда, где всего этого нет, но есть много нуждающихся в лечении людей, хирург отвечает так же просто.

— Я это делаю ради Аллаха. Немцам этого не говорю, так как многие не поймут меня. Но это особенность нашего кавказского менталитета. Всевышний помогает нам, чтобы мы помогали тем, кто рядом.

Елена Еськина

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

«Хочешь стать моделью в Чечне — будь готова к хейту»

У модельного бизнеса на Кавказе свои особенности: тут ни за что не станут рекламировать купальники и могут прийти на фотосессию с мамой. Исламская мода диктует свои правила — и постепенно покоряет мир
В других СМИ
Еженедельная
рассылка