{{$root.pageTitleShort}}

Москва. Рынок. XXI век. Часть третья

«У нас тут кино настоящее…» На московском рынке такого наслушаешься, что можно писать книги про человеческие отношения. Ну, или колонки, как наша Заира Магомедова
4053

Заира Магомедова

Грозный — Махачкала — Москва

Когда-то хотела стать оперной певицей, но не дотянула пару октав. Пишет диссертацию на тему «Дагестан как метафора всего сущего». Свободно ориентируется в области мужской психологии и женского самочувствия. Разводит выставочных гуппий. Сторонник сыроедения и винопития (и сыр, и вино можно приносить в редакцию «Это Кавказ»).

— Здесь черемша другая, такие тонкие листики. Я спросила местных: как вы ее готовите? В салат режем, говорят. Смешно. Я ее не ем, хотя в детстве дождаться не могла, когда же мама сварит ее с томатом. А теперь, как черемшу вижу, сразу своего мужа вспоминаю и семью его. Пять лет промучилась с ними. Двое детей, дом, гости, кухня — все на мне. А мне 23, а я младшая, баловали меня папа-мама. А там — бабка мужа вредная. Своей снохе всю жизнь покушала и ко мне перешла по наследству. Все время капризы. Минуты свободной нет, обедала на ходу. И вот эта ее родственница пришла навестить, а я во дворе в это время черемшу чищу. Гора этой черемши, грязная, пальцы уже болят. А родственница бабке и говорит: что за невестка у вас неэкономная, «сапожки» выкидывает! Их надо вымыть и приправу к мясу из них приготовить. Я и приготовила. Получилась банка 700 граммов. В холодильник поставила и ушла. Дочка рядом идет, сын на руках. Никто за нами не побежал — мальчик у меня нездоровый с рождения, ручка сухая у него, а дочка вообще не нужна оказалась. Хорошо, что моя мама, сестры и тетя мне всегда рады. Мы дом с мамой продали и сюда, квартиру купили у Внуково, дочка в девятом классе, мальчик отличник у меня. Мама шьет занавески на продажу, я тут стою. Вот только черемшу видеть не могу, даже запах раздражает. Недавно увидела инсту новой жены мужа бывшего — шубы, рестораны, свадьбы. Никакой черемши.

— Я в аптеке работала по специальности. Ну как сказать? Платили немного, конечно, я еще на почту ходила по вечерам, полы там мыла. Комнату вдвоем с подругой снимали у бабули одной. Ужасное время было: кот некастрированный в доме и продукты наши хозяйка воровала. Однажды борщ погрела себе — а там картошка откусанная, пришлось выливать. И в аптеке один пожилой мужчина стал приходить. Придет, встанет боком и рассказывает свою жизнь. Мне неинтересно, слушай! Так ему и сказала. Он побежал к заведующей жаловаться, та с меня деньги сняла за невежливость. Подруга и говорит: пошли на рынок. Ну, я тут теперь. Квартиру сняли однушку, маме деньги посылаю в Черкесск. Денег вообще больше. Сначала у метро торговала, но там сильно доставал хозяин. Я вообще не понимаю, человек мне в отцы годится, зачем спрашивать: «Какие мне презервативы покупать?», типа, ты ж в аптеке работала, специалистка! Я рассердилась и сказала: «Армированные бери, другие уже не помогут!» Пришлось уйти. Теперь тут. И, конечно, все бегают про лекарства спрашивать, скоро деньги за консультации брать начну.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Беркат»: экскурсия по грозненскому рынку
Слово «беркат» трудно перевести на русский — это и «изобилие», и «богатство», и «благодать». И оно отлично подходит чеченскому рынку, где сквозь плоды глобализации все еще проступает местный колорит

— Дети совсем бессовестные сейчас. Мне сын восьмилетний говорит: «Мама, ты сколько сегодня денег заработала?» Я отвечаю: «А тебе это зачем знать?» — «Ты, — говорит, — мне половину отдавай, мне нужнее они». Нужнее! И это второй класс только. Сейчас, говорю, полетишь без всяких денег назад к бабушке в Кизилюрт! Нет, конечно, не отправлю, скучаю — не могу. Хотя и тут как бурьян растет: ключ на шею — и в школу. Хорошо хоть, что сам ходит в бассейн и на самбо, нравится ему. А что в Кизилюрте есть для ребенка? Но все равно строго воспитываю. Вон у меня сменщица, слышишь, орет полчаса? Это она с сыном так по телефону говорит. Каждый день — в крик. 28 лет ему, ничего не делает, из матери деньги тянет. Наркоман он. Или аллергик, не поняла.

— Мне на рынке нравится, хотя тут вся жизнь прошла. Как в 94 году приехала из Ставрополя — стою на картошке. Все рынки видела, рэкетиров помню, столько точек поменяла. Один раз устала, думаю, можно же в магазине работать, устроилась в «Ашан». Неет, не то. И денег меньше, и скучно мне стало. У нас тут кино настоящее: Марзика уехала в аул свой бабушку хоронить, а ее там украли замуж! Через месяц убежала, вернулась. Говорит, нищие были, потому и своровали, мне это не нужно вообще. А Тимурчик влюбился в хозяйку, у которой квартиру снимает! Замужняя женщина, на БМВ приезжает к нему, в шубе, старше его в два раза! За 25 лет такого наслушалась, что могу книги писать про человеческие отношения. Вот только не понимаю — кто этот шпинат покупает и ест? Кислятина, а они деньги тратят! И вот еще авокадо — такая ерунда несъедобная. Мне сменщица говорит: молчи, ты товар хвалить должна. Ну как я его хвалить буду, если это жирная паста какая-то?

— Да ее послушать, так тут вообще цирк, а не работа! Характер у нее такой просто. Я вот всякое вижу. Однажды у нас тут Альбина, которая на яйцах, с ума сошла. Прямо на моих глазах: лбом прижмется к прилавку и стоит. По полчаса. Потом отлипает — а глаза совсем пустые. Не знаю я, что с ней стало, ушла она. А Люсик, которая хлеб продавала и поправилась на двадцать кило за год? Вот человек был 70, а стал 90! Не могу, говорит, кругом этот свежий хлеб, рядом масло-сыр привозят, как удержаться? На глазах разнесло! А Ульвия, которой покупатель нос сломал, потому что банка сухих виноградных листьев вздулась у него? Пришел и без лишних разговоров — кулаком в лицо пожилой женщине. Тяжелая тут работа, а не праздник. Но можно заработать — и на дом в Моздоке, и сыну на свадьбу, вот и стою.

— Я сюда не сразу приехала. В Пятигорске на «Лире» работала после училища, но меня там обворовали один раз сильно, так у меня ноги туда не шли, уехала в Москву. Сняла угол у тетки одной. Прихожу вечером — падаю на диван в кухне. И так полгода. А хозяйка в сумки лезет — что, мол, продукты не носишь, бесплатно же тебе. С чего она взяла, что бесплатно? Потом у меня парень был. Мерчендайзер в супермаркете. Стоит ему зайти ко мне — так она «скорую» вызывает, типа плохо ей. Симулянтка такая. Промучилась с ней полгода, потом комнату в коммуналке сняла. И свой холодильник в комнату. Еще ванную бы себе — и ничего не надо. Мечта у меня — однушка хоть где. Чтобы никого не видеть вечером. Скоро на ипотеку наберу — и все! Заведу кота, телек поставлю и дверь, как в банке, хочу — сейфовую! Если честно, ни замуж не хочу, ни детей. Только тишины.

— Слушай, какая странная! Хурма по 50 рублей за кило — а она выбирать хочет! Я говорю: в марте хурма по 50! Женщина, ты же моих лет, ты же выросла в стране, в которой огурцы-помидоры только летом давали, а хурма вообще не везде была, — откуда ты пришла такая мои фрукты переворачивать? Что за население? Еще вчера попу газетой вытирали, а сегодня хурму едят в марте, ананасы круглый год — и никакой благодарности, и ведут себя, будто в Виндзорском дворце выросли. Каждую субботу себе говорю: бросай, Хадя, это дело, езжай домой, к внукам! Дети у тебя большие, работают, ну будет денег меньше — и что? Можно подумать, я с курортов не вылезаю. Что эти деньги? Зато у меня там сад свой, у нас в Зольской тепло уже… И каждый понедельник — опять прихожу. Привыкла. Все свои тут.

— Я сегодня обалдела на этом вашем рынке. Прихожу с мужем, все купила, вижу: фрукта какая-то лежит у бабки-грузинки. С виду — как хурма сушеная, но маленькая такая, красивая. Я мужу говорю: посмотри, не видела такие фрукты никогда. И спрашиваю у хозяйки: а что это? Она мне в ответ такие глаза сделала и говорит: «А вы кто по нации?» Я двадцать лет в Москве, отвыкла уже от этого нашего главного кавказского вопроса. И пока челюсть подбирала, муж ответил. Дагестанцы мы, говорит. А бабка с таким презрением: «Это приправа к плову азербайджанская, не знаете, что ли? Дагестан — Азербайджан — все одно!» Так и шла домой, челюсть придерживая от ее наглости. А как называется специя — так и не услышала.

Заира Магомедова

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ
В других СМИ
Еженедельная
рассылка