{{$root.pageTitleShort}}

«Пойди, напугай бабушку!» и другие номинанты премии Фазиля Искандера

В этом году в шорт-лист премии, присуждаемой русским Пен-центром, вошли сразу три представителя Северного Кавказа. Что волнует авторов и почему их стоит прочитать — в обзоре Заиры Магомедовой
783

Международная премия имени Фазиля Искандера будет вручаться в сентябре в четырех номинациях: «Проза», «Поэзия», «Драматургия и киносценарии по произведениям Искандера» и «Чегемские высоты». Последняя учреждена для молодых писателей, поэтов и драматургов Кавказского региона, и именно в ней в короткий список вошли Аурен Хабичев из Карачаево-Черкесии и Билан Дзугаев из Ингушетии. Чеченец Канта Ибрагимов возглавил шорт-лист в номинации «Проза».

Аурен Хабичев. «Мое великое ничто»

Молодой писатель из Карачаево-Черкесии говорит о себе (на это справедливо указывает название сборника), что, в общем, свойственно молодым авторам. Это голос «новомосквича», который осваивается в сетях большого города: Хабичев вспоминает, как прошло его детство — единственного сына среди дочерей, пишет о работе журналиста в московских СМИ, делится своими настроениями и желаниями. Строго говоря, это такой олитературенный блог, когда человек пишет о том, что с ним происходит, и его легкий слог заслуженно приносит ему некоторое количество лайков.

А вот рассказ «Пойди, напугай бабушку!», опубликованный в журнале «Новый мир», — немного выбивается из общего ряда.

В деревне умирает старушка Назифа, окруженная любящей (и не сильно любящей) родней. Невестка и дочка терпеть друг друга не могут, сын замечательным образом от ухода за мамой самоустранился к новой жене, и весь этот человеческий клубок змей — из женщин на грани нервного срыва, дерущихся внуков, шайтанов и джиннов, посещающих бабулю каждую ночь вместе с неприличными картинками, — читается как сценарий Эмира Кустурицы.

Не знаю, можно ли назвать такой жанр «новой этникой», но Аурен Хабичев рассказывает нам, как новое время с его (безусловно, вредными!) веяниями влияет на пространство, в котором веками ничего не менялось. И зрелище это — смешное и печальное одновременно.

А что случилось с бабушкой и джиннами — я вам не скажу.

Из рассказа «Пойди, напугай бабушку!»

«Когда деревня засыпала, местная колдунья и гадалка принимала женщин, которые приходили за советом или лекарством. Света охотно всем помогала. И соседке с третьей улицы, которая у Светы делала порчу соседке с улицы второй, и соседке с улицы второй, которая лечилась от порчи соседки с улицы третьей. Этот давний традиционный уклад никому не мешал жить, и лишь изредка покой нарушали те или иные происшествия».

Билан Дзугаев. «Стон земли»

Положа руку на сердце: мимо повести с таким названием я бы прошла, не задержавшись ни на секунду. Если в названии книги есть слово «земля» или, к примеру, «родина» — то с самого начала вы как бы должны настроиться на высокий градус пафоса, патриотизм и великие страдания — то есть на то, чем советская литература, например, кормила человека тоннами, и вот я еще не успела соскучиться.

Тем не менее мимо я не прошла, а с исключительным интересом прочитала все рассказы Билана Дзугаева, которые нашла в сети, и те, что мне любезно прислал сам автор.

Повесть «Стон земли» — это рассказ о вендетте глазами нового поколения. Когда-то давно в казахстанской ссылке Умар убил Тимура. Прошло много лет, и внук одного из них пытается узнать о судьбе внука другого, попутно рассказывая историю вражды и замирения двух тейпов. Которая так и осталась бы частной историей кровной мести, если бы не новое время.

Современный вайнахский писатель почти всегда попадает в своебразную ловушку времени. С одной стороны, невозможно игнорировать трагедию 1944 года. С другой — куда деваться от событий в Пригородном в 1992 году и двух чеченских войн? В этом пятидесятилетнем промежутке писатель обычно и застревает. Именно это случилось со «Стоном земли»: семейная история неотомщенного убийства наконец заканчивается «маслиатом», и можно с чистой совестью жить на родной земле, но в финальной сцене 62-летний Умар смотрит на тела убитых земляков и думает о том, что еще предстоит вынести ровесникам его внука. Каков будет их «груз испытаний» — так говорит автор, и эта заезженная фраза снова возвращает читателя к тому «пафосу», которого он (читатель) хотел бы избежать.

Но Билану Дзугаеву удается ответить и на этот вопрос — он пишет о жизни современной Ингушетии и делает это довольно безжалостно. «Груз испытаний» внуков оказался не легче, чем ссылка и борьба за землю — у их дедов. В мирной и относительно свободной жизни тоже приходится делать выбор между тем, что диктует совесть, и личным комфортом и богатством. В рассказе «На берегу» этот выбор мучительный и доводит героя до самоубийства, а в рассказе «Фикция» он же приводит к победе — маленькой, но важной.

Из повести «Стон земли»

«Каждый раз, когда покидал свой дом, он делал это как в последний раз. Всегда был готов. Оружие, документы при себе. Одет с иголочки. Большинство людей воспринимают жизнь как сплошную полосу благополучия. Поэтому, когда случается беда, человеку кажется, что это неправда, что это не с ним. Ему кажется, будто ему снится ужасный сон, он мечтает проснуться. Но беда не исчезает. Она не желает растворяться в тумане, как дурное сновидение, и человек смиряется. У Умара таких заблуждений относительно жизни не было. В день, когда пролилась кровь Тимура, он утратил всякие иллюзии, в том числе по поводу себя».

Канта Ибрагимов. «Стигал»

Пожилой чеченец с необычным именем Стигал (что означает «небо») проходит лечение от рака в московской клинике. Из родных у него, сироты, взятого в казахском детдоме и выращенного совершенно незнакомым человеком, только дочка, которая живет в Австрии: Стигал потерял жену и старшего сына во время бомбежки Грозного в 1999 году, а младший сын подался в боевики и был убит. Стигал не может говорить, зависит от катетера и лекарств, его единственный способ общения — это ручка и блокнот, куда он записывает все, что помнит о своей жизни.

И еще мечтает о мести, он знает имя убийцы своего сына. Но этот человек — внук того самого дяди Гехо, который когда-то, узнав от проводницы о чеченском малыше в детдоме, сошел с поезда и вернулся, чтобы этого малыша забрать и вырастить как собственного.

Канта Ибрагимов написал книгу о человеке на войне даже после войны. Война Стигала не закончилась. Он понимает, что ему осталось не так много времени, но просто уйти, не отомстив за сына, невозможно. Отомстить даже не столько за смерть своего ребенка — на войне убивают, это Стигал знает прекрасно, но за то, что его сын был предан. Потому что именно предательство друга попирает все вековые человеческие законы, и именно оно делает месть неизбежной.

О войне маленького человека в мире написаны сотни книг, в том числе и о том, как война становится единственной целью и вне ее жить этот человек уже не может. Но герой романа Канты Ибрагимова не хочет войны. Нам показали человека, который живет в соответствии со своим временем (что почти всегда означает некоторую либерализацию взглядов кавказского мужчины, поэтому сюжетная линия его дочки Шовды и кажется немного утопической), не избегая конфликтов и ответственности. Он всю жизнь работал, он любящий глава своей семьи и хороший сын для своего приемного отца, его друг Максим остается другом даже после двух войн. Инженер-нефтяник Стигал мечтал о спокойной работе, хотел растить детей и слушать свой ручей высоко в горах. Но вся его жизнь — опять же заключенная между трагическими событиями сороковых и девяностых годов прошлого века — это война большая и маленькая.

Это очень важный роман. Тот, кто хочет понять, что именно происходило на Северном Кавказе в девяностые, когда внутри большой страны началась страшная бойня, — обязательно должен его прочитать. Без надрыва и истерики роман Канты Ибрагимова рассказывает о кровавых событиях новейшей истории, о том, как они меняют национальный характер и разрывают некогда крепкие отношения представителей небольшого народа. И еще о том, что лучшие черты этого национального характера не исчезнут, какими бы ни были условия для выживания и как бы ни менялся к худшему мир вокруг человека.

Из романа «Стигал»

«А тогда, уже во время второго просмотра, что-то во мне дернулось, физически дернулось, словно какой-то пузырь с ядом лопнул. По нижним ребрам и животу как бы лезвием провели — искра пожара, невыносимая боль скрючила меня вновь на полу, весь я в холодном поту, сердце колотится, и я еле дышу. Но, странное дело, если до этого я смерти ждал и примерно так, через нестерпимую боль, выход души из бренного тела представлял, то теперь я об этом даже думать не хочу. Еще толком не очнувшись, я первым делом, посреди ночи, побрел туда, куда теперь мне просто необходимо, — к своему тайнику, где снайперская винтовка запрятана. Давно, очень давно я туда не заглядывал. Бывало, думал проверить. А потом раздумывал — зачем мне эта винтовка? Зачем? И для чего? Не нужна. Зачем мне это оружие убийц?»

Заира Магомедова

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ
В других СМИ
Еженедельная
рассылка