{{$root.pageTitleShort}}

Призраки повелителей гор

Мумии могучих воинов, погребальные лодки и город, откуда нельзя вернуться живым, — древние захоронения в горах Северной Осетии окутаны таинственными мифами
26118

Дорога от Владикавказа до Даргавса, небольшого поселка недалеко от российско-грузинской границы, на машине занимает не больше часа. Здесь, на окраине села, бывшего когда-то частью большого города, расположены старые захоронения — главный источник легенд о «культе мертвых» в Северной Осетии — страшных, манящих и далеко не всегда правдивых.

Место страшной силы

Транскам — федеральная трасса, по которой мы едем, — ничем не отличается от сотен таких же дорог. Но стоит повернуть налево — и начинаются волшебные метаморфозы.

Съезжаем с трассы в сторону ущелья Кармадон. В 2002 году здесь сошел ледник Колка, среди многих жертв стихии была и съемочная группа Сергея Бодрова-младшего. Тела похоронены под грудой камней и льда, возможно, навсегда. Местные жители говорят, что ледник сходит раз в сто лет. Каждый раз селевой поток останавливается около одного и того же дзуара — святилища. Утверждают, что дальше он никогда не заходил. Ледник несется с такой быстротой и силой, что спастись от стихии практически невозможно.

Сейчас о трагедии напоминает только памятник, изображающий застывшего во льдах человека. Природа кругом безмятежна. На склонах ютятся ласточки, устроившие гнезда в мягком песчанике. Облака рассеиваются, открывая покрытые вечным снегом зубья Большого Кавказского хребта. Дальше, за ним, уже другая страна.

Мы говорим с Батразом Цогоевым, этнографом, специалистом в области реконструкции национального костюма, о поселениях XVI века — времен, когда эти горы были практически неприступными.

Хорошо укрепленные, оснащенные всем необходимым поселения строили на возвышенностях. Сегодня эти места кажутся непригодными для жизни.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Кармадон. Затаившийся ледник
О том, как ожидаемый сход ледника стал полной неожиданностью, о мистических совпадениях в трагической судьбе съемочной группы Бодрова, о нечеловеческой силе стихии — говорят ученые, спасатели, поэты

— Благодаря такому расположению можно было просматривать окружающую территорию — шансов пройти у врага почти не было. Оборонительные башни достигали двадцати трех метров в высоту, — объясняет Батраз.

В поселениях могло жить порядка 500 так называемых неразделенных семей, по 30 человек в доме. Держали много скотины: овец, коз, коров. Постройка велась с учетом рельефа, и крыша одного дома могла располагаться так, что по ней проходили в другой дом. Снег тут не лежал, и крыши можно было делать плоскими. Основным строительным материалом была здешняя горная порода, но и дерево использовали активно — для лестниц, дверей, балконов, этажных балок и перегородок.

Многое было разрушено во время долгой и болезненной для народа Кавказской войны. Лучше всего сохранились охранные башни и склепы. Даже когда народ перебрался на равнину, за ними продолжали следить как за важной частью истории своей фамилии — рода. Отсюда и известное нам название — фамильные башни. Когда-то в поселении жили несколько родственных семейств, и оно было разделено на сектора ответственности между ними. Семья возводила свою охранную башню и строила склеп, куда отправлялись только умершие из этого рода.

Город живых

Так уж вышло, что в Даргавсе туристам остались лишь камни, остовы башен и черепа. Останки покойников стали местной достопримечательностью: захоронение превратили в часть национального музея под названием «Город мертвых». Сюда даже можно купить билет — взрослый обойдется в 50 рублей. Покупаю на память — когда еще доведется заплатить за вход на кладбище?

{{current+1}} / {{count}}

Захоронения в Даргавсе, известные как Город мертвых

Даргавс. Склеп слева — для простых людей, справа — для знати

Склепы здесь выглядят по-разному: те, что побольше и с красивой крышей, принадлежали богатым родам, а небольшие и простенькие квадратные постройки — людям попроще.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Кавказские амазонки: миф или реальность?
В Ругудже живут женщины, чей крутой нрав известен всему Дагестану. Даже анекдот есть: «Эй, жена, там драка, ты почему дома сидишь?». А «любовь» здесь легко рифмуют со словом «кровь»

Более ранние захоронения делались под землей: склеп круглой формы вырывали на глубине нескольких метров, стены укрепляли глиной, а пол выстилали войлоком. На него клали покойника — в лучшей одежде и со всей боевой амуницией. Вход закрывали и зарывали землей, предварительно поставив перед дверью в усыпальницу ритуальный кувшин. Когда умирал еще один представитель фамилии, усыпальницу раскапывали, а кувшин заполняли пивом, после чего обращались к богам с просьбой разрешить открыть склеп для повторного захоронения.

— В одной такой могиле находили до девяти человек, — объясняют мне.

Позже склепы начали строить над землей. В Даргавсе мы видим именно такие усыпальницы.

Захоронения в Даргавсе часто описывают как специально возведенный городок, куда заболевшие чумой люди уходили целыми семьями, взяв на руки детей, чтобы там умереть. Легенды окутывают это место: говорят, что останки людей находили в лодках, которые, возможно, помогали им переправляться в иной мир, башня была построена, чтобы охранять покой умерших, а местные жители якобы не ходили сюда, потому что верили, что никто не возвращается из города мертвых живым…

Внутри склепов в Даргавсе сохранились долбленки — подобия современных гробов

— Да мы чего только об этом ни слышали. Могут рассказать и что мы тут колдуем, а мертвые ночами встают из могил и ходят гулять, — смеется Батраз. — Туристам, конечно, нравится, но все это очень сильно искажает представление людей об истории.

Эпидемия чумы действительно была очень страшной: несколько веков назад она практически истребила народ, оставив от двухсоттысячного населения всего 16 тысяч человек. Желая спасти своих близких, больные уходили в свои родовые склепы, чтобы встретить там смерть. Родственники приносили им еду, оставляя ее недалеко от склепов. Когда ее переставали забирать, это значило, что человек умер, и по нему проводили похоронный обряд. Но никаких специальных поселений вроде лепрозориев для этих людей не строили — они удалялись в возведенные раньше фамильные усыпальницы.

{{current+1}} / {{count}}

Батраз Цогоев проводит экскурсию по древним захоронениям

Экскурсия по фамильным башням

Дети учатся стрельбе из лука

Батраз Цогоев в реконструированном костюме воина

Женский костюм, восстановлен по образцам XVIII века из захоронений в Даргавсе

Так что «города мертвых» здесь вообще не существовало: мир живых не принято было отделять от мира загробного. Склепы были частью любого поселения — тут же находились и дома, и родовые башни, и поля для земледелия, и места для выпаса скота. Хоронили мертвых таким необычным для других народов образом по разным причинам, основная из которых — банальная нехватка места. Даргавс был очень крупным поселением. Даже в советское время, когда местная культура уже приходила в упадок, тут еще было около 250 дворов.

Но туристов больше впечатляет не история, а возможность заглянуть внутрь склепа, где через погребальное окно видны человеческие останки. Некоторые сохранились настолько хорошо, что видны детали одежды. Местами уцелели и деревянные долбленки — подобия гробов без крышки, в них покойника клали на специальные полки внутри склепа. Именно их и принимают за «погребальные лодки» из-за природной полукруглой формы дерева и отсутствия крышки, которая затрудняла бы процесс мумификации.

Величие в руинах

Продажа билетов на кладбище хоть и выглядит странно, но приносит свою пользу: за захоронением в Даргавсе следят. Другим старым поселениям повезло меньше.

Недалеко отсюда находятся развалины Цымыти (Цмити), археологи относят их к XIV веку. Тут находится родовая башня Басаевых. К этой фамилии принадлежал Шамиль Басаев, лидер чеченских боевиков, вице-президент самопровозглашенной Республики Ичкерия, убитый спецслужбами в 2006 году. Хотя о его происхождении ведутся ожесточенные споры, осетины говорят с уверенностью: родовая башня Басаева — тут.

{{current+1}} / {{count}}

Вид на охранные башни в Цымыти

Башня Басаевых в Цымыти

Сохранившиеся склепы

Стены древнего города Цымыти

Постройка выглядит ухоженной: она полностью цела, в отличие от остального города. Сделан небольшой помост, пластиковое окно наглухо закрыто. Сбоку висит табличка: объект охраняется государством.

Остальные башни некогда величественного Цымыти уцелели частично. Склепы местами обрушились, лишь несколько сохранили красивые стены и крыши. Через окошки, как и в Даргавсе, видны останки усопших — и мусор, который посетители решили оставить покойникам. Билеты сюда не продают, убирают и охраняют эти места немногочисленные жители ближайшей деревни.

Вернувшаяся с того света

— Знаете, сколько мы здесь живем? Вот как первая обезьяна появилась, так и мы тут живем! — рассказывает со смехом Сослан Цагараев. Как и принято в селе, он, как самый старший, сидит на лавочке под навесом у входа на свой участок. Все свои 84 года он живет здесь. Младшие родственники перебрались в город, но дедушка Сослан никогда отсюда не уедет.

Его предки жили там, где сейчас находятся развалины Цымыти. От дома до руин старого города, когда-то самого мощного и влиятельного в округе, всего пять минут езды на незаменимой в этих местах «Ниве».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Мне десять лет снился один и тот же сон, словно я летаю над ущельем»
Кандидат исторических наук из Петербурга Екатерина Капустина рассказала, как ученые влюбляются в Дагестан, через какие стадии любви они проходят и как там сбываются их романтические сны

Приветливый хозяин ведет нас на свой участок, чтобы показать фамильный склеп. Он находится прямо тут, в тени фруктовых деревьев, рядом натянута бельевая веревка, стоят большие качели и пыльный трактор «Владимирец».

— Как-то в семье Цаболовых девочка девяти лет заболела тифом и умерла. Ее похоронили в их семейном склепе, — рассказывает Сослан Цагараев, поправляя войлочную шляпу. Говорит он с большими паузами — пожилые сельские жители плохо владеют русским языком. — Через несколько дней мальчишки играли около склепа и услышали стоны. Никто не решался подойти — боялись, — продолжает он. — Один только мальчик не побоялся, залез и достал девочку оттуда. Она жива была, оказывается, и пришла в себя.

Мальчики побежали в дом к Цаболовым, чтобы рассказать, что их девочка выжила. Старик из семьи, который сидел перед домом так же, как и встретивший нас дедушка Сослан, от возмущения кинул в ребят палкой, но когда увидел, как девочку живой несут на руках, упал на колени и вознес к небу руки. С тех пор девочку стали называть между собой Мардтайдзог — вернувшаяся с того света.

Сослан Цагараев хорошо знает эту историю, как и все в его семье — тот храбрый мальчик был из его рода. А когда девочка выросла и пришло время отдавать ее замуж, старший семьи Цаболовых сказал: жениха ей назначил сам Бог, пусть тот, кто ее спас, и берет ее себе. Так Цагараевы соединились с Цаболовыми.

Сослан Цагараев около родового склепа

— До сих пор говорят: будьте такими же родными, как Цагараевы и Цаболовы, — с улыбкой говорит дедушка Сослан.

У него в запасе еще много историй: как закладывали здесь мельницу, за которую потом раскулачили его родственника; как снимали о ней фильм и дивились, что она еще работает; как раскололся могильный камень — да так ровно, что собрали и не заметить. Но нам пора назад — через Верхний Фиагдон, оставляя за спиной Цымыти и горные склоны, уже густо покрытые желтыми, белыми и лиловыми цветами.

Извилистая дорога пролегает между гор, и кое-где отвесные стены нависают над ней, закрывая солнце. Рядом расположился Цейский заповедник, где живут медведи и леопард. Говорят, что последнего завезли специально для туристов — дикие кошки давно покинули здешние места, спасаясь от охотников. То справа, то слева бежит холодная прозрачная река, вдоль которой расположились маленькие ресторанчики, зоны для пикников и просто живописные площадки, с началом лета плотно оккупированные бегущими от городской суеты отдыхающими.

Местами дорога пролегает настолько плотно к горам, что кажется, будто они пытаются сжать ее в своих каменных тисках. Но вид их не вызывает никакого страха — напротив, они кажутся спокойными и надежными, будто они тут специально, чтобы защитить мирно отдыхающих путников.

Екатерина Нерозникова

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

Все могут казаки: как ставропольские староверы празднуют свое возвращение в Россию

Жители двух сел на Кавказе до сих пор помнят обычаи казаков петровских времен. Их предки, несмотря на 250 лет жизни за границей, смогли на чужбине сохранить то, что на родине давно забыто
В других СМИ
Еженедельная
рассылка