{{$root.pageTitleShort}}

Сокровища из старого сундука

Пять платков с историей из личной коллекции жительницы древнего Дербента
1136

Жительницу Дербента Таисию Алибутаеву многие горожане и гости города знают как гида, проводившего экскурсии в колоритных национальных нарядах. Сейчас Таисия заведует отделом «Ковры и декоративно-прикладное искусство» Дербентского музея-заповедника. А вот о другой стороне ее деятельности знают не все: девушка увлекается коллекционированием старинных платков. Больше ста платков и шалей, каждый экземпляр со своей историей, хранятся у нее дома в сундуках и шкафах.

— 50 шелковых, два златотканых платка, отдельно шали с бахромой, их 15. Платки 80−90-х годов прошлого века даже не считаю, — перечисляет Таисия. — Тут огромное количество разных узоров, разная цветовая гамма. Одни платки носят до замужества, другие — после, в день свадьбы, на траур, в пожилом возрасте.

{{current+1}} / {{count}}

Таисия Алибутаева

Прабабушка Таисии Заидат Гусейнова и принадлежавший ей фиолетовый платок

Страсть к коллекционированию женских головных уборов появилась после замужества. Будущая свекровь еще во время сватовства по традиции подарила Таисии тонкий шелковый платок — азербайджанский келагаи. В Дагестане такие платки известны под другими названиями.

— У аварцев это гормендо, у даргинцев — гюльмендо, гульмели, у лакцев — чалагаи, у кумыков — гюльменли, у чохцев — пюль-пюль, — приводит примеры Таисия. — Дагестанки носили такие платки поверх традиционного головного убора — чухты, сложив треугольником, накинув на голову, а оба конца платка закидывали за спину.

Собственного массового производства шелковых платков в Дагестане не было. Эти головные уборы попадали в республику из Азербайджана, где их и производили. Платки были доступны по цене и проникали в высокогорные районы Дагестана, но, при каких именно обстоятельствах и когда, сказать сложно. Есть несколько вариантов.

— Одна из версий — через Дербент, путем торговли. Другая — платки привозили из Азербайджана лакцы-отходники, которые бывали там на заработках, — объясняет коллекционер.

И хотя никаких платочных фабрик в Дагестане не было, мастера-кустари все же нашлись. В качестве основы они брали самые простые белые платки с минимальным узором по периметру, а остальные узоры наносили сами. Причем все процессы выполняли мужчины. Женщинам доверяли только работу с шелковыми коконами — сбор и размотку нитей. Присутствие женщины в мастерской не то что не приветствовалось, а считалось даже плохим знаком. По словам Таисии, были платочных дел мастера и в Дербенте.

— Есть поверье, что мастерская-красильня — кююп-хана — считалась священным местом. А мастер-красильщик будто бы имел особый дар и массу секретов, как преобразить наш мир. Люди считали, что он близок к богу, и иногда приносили ему пожертвования. Иногда у него выпрашивали решение каких-то проблем посредством особых узоров на платке. Например, заказчица говорила, что хочет выйти замуж, родить семерых сыновей, и ей нужен платок с символикой, которая поможет достичь цели, — рассказывает Таисия.

Головные уборы из ее коллекции сложно назвать музейными экспонатами: часть из них Таисия с удовольствием носит. Часть платков нуждается в реставрации и ждет своего часа. Какие-то платки девушка покупает на онлайн-аукционах, другие — на местных барахолках, некоторые ей дарят. Цены разные — от десяти тысяч рублей и выше. Особенно красивые экземпляры могут стоить и 50, и 75 тысяч, а златотканые платки — 150−250 тысяч рублей. Стоимость зависит от сохранности и примерного возраста изделия.

В планах у дагестанской собирательницы — устроить выставку в павлопосадском Музее русского платка и шали. Почему именно там? Местные мастера могут поделиться своим опытом: как отличить кустарную работу от фабричной, как правильно ухаживать за платком — знаниями, столь важными для коллекционеров.

А пока мы попросили Таисию показать только пять самых интересных экземпляров из ее коллекции.

Фамильная реликвия

{{current+1}} / {{count}}

На самом верху сундука, где Таисия хранит свои шелковые сокровища, — тонкий белый платок. Тот самый, с которого все началось. И хотя с момента его появления прошло уже почти десять лет, платок остается в числе любимчиков и активно носится своей хозяйкой.

— Подарок свекрови — это обычный белый шелковый келагаи. Эти платки по композиции делятся на два вида — центрические и бордюрные. В первых основной узор располагается по центру полотна, вторые украшены по периметру ткани. Бордюрные делятся еще на два вида. Первый — платок, поле которого обрамляет крупный узор, в основном это символ «бута» в виде перышка, имеющий множество смыслов, и цветки граната. Такие головные уборы надевали по праздникам. Второй вид бордюрных платков — те, у которых кайма составлялась из мелких узоров растительного характера или мелких точек. Их носили каждый день. Форма всех платков квадратная, а размеры могут быть совершенно разные, от 80 до 200 сантиметров.

В самых сложных келагаи используют семь цветов. В моем же платке гармонично переплелись растительные узоры четырех оттенков: коричневого, горчичного, белого, темно-зеленого цвета. Этот келагаи в семье мужа передавался из поколения в поколение, ему не меньше трехсот лет.

Красный платок из Германии

{{current+1}} / {{count}}

Этому яркому платку в традициях народов Южного Дагестана отведена особая роль. Красный платок считается платком невесты, цвет символизирует чистоту и невинность девушки.

— Накануне свадьбы невеста с подругами ходили мыться в баню. На выходе над ней натягивали полог из красной ткани, выстраивался живой коридор из числа женщин-родственниц. Считается, что ткань красного цвета должна была защищать невесту от чужих взглядов и порчи. Вплоть до ее дома девушку так и сопровождали. В день свадьбы она могла снизу надеть белый платок, а сверху — обязательно красный.

В некоторых селах таким платком полностью покрывают лицо невесты, чтобы на нее не навели порчу и у нее сложилась благополучная семья. У азербайджанцев в него могут заворачивать первенца, а женщина перевязывает им талию сорок дней после родов, чтобы вернуться в прежнюю форму. Это есть почти у всех народов Южного Дагестана.

В день моей свадьбы старинный красный платок оказался повязанным на лимузин, который вез жениха и невесту. И после платок так и остался у водителя: моя бабушка решила подарить его ему. А на мне была современная красная шаль. Но мне очень хотелось иметь именно старинный красный платок.

Недавно жительница Дербента переезжала и во время сборов нашла мамины старые келагаи. Ее мама жила в Германии, была очень красивая женщина, но платки не носила. Все, что ей дарили, она просто хранила. Платки побывали в Германии, потом снова вернулись в Дагестан. Дочь этой женщины вспомнила обо мне и подарила мне семь платков-путешественников. Вот так необычно осуществилась моя мечта — через Германию. Этому красном платку больше двухсот лет, он тоже передавался от свекрови к невестке.

Розы и лилии

{{current+1}} / {{count}}

Идеальный платок должен в своей композиции сочетать и геометрический орнамент, и растительный, образующие нечто единое

Особая гордость коллекции — два златотканых платка фабричного производства, красный и розовый, оба расшиты золотыми и серебряными нитями. Их Таисия купила на интернет-аукционах.

— Шелковая мануфактура Никифора Вшивкина была основа в Московской губернии в 1815 году, позже производство перешло к сыну основателя. На фабрике работало 44 рабочих, на стороне, по деревням, — еще 86 ткачих.

У отца и сына Вшивкиных было очень разное видение композиций платков. На моем красном платке — пышные розы. Примерный его возраст — начало XIX века, тогда это был самый распространенный узор. Здесь сложная рамка: она заполнена мелкими узорами, линиями, появляется и узор бута.

Этот платок я отреставрировала. Делается это так: всю композицию обводят нитями, как бы закрепляя с изнанки. В красном платке основная композиция полностью закрыта нитями. Он плотный и тяжелый. Мне писали, что такие покрывала использовались как скатерти, но я не уверена в этом. Покрывать стол златотканым или даже с посеребрением платком — как-то нелогично. Такой яркий, как жар-птица, этот платок мне так понравился, что я купила его, не видя вживую.

Розовый платок с лилиями я тоже приобрела в сети. Это уже более поздний орнамент, созданный, когда фабрика перешла к сыну. За все годы коллекционирования я впервые встретила златотканый платок с лилиями в основе композиции. Они здесь везде. Вот эти цветы, например, только распускаются. Столько символов! Лилия, возможно, отражала связь с правящей семьей, ведь златотканые платки носили только женщины из богатых сословий. Они могли надеть другой платок, а подобный накинуть на плечи в качестве показателя статуса и украшения.

Розовый платок я, поторговавшись, выкупила, судя по всему, у внука владелицы за 50 тысяч рублей. Еще 20 уйдет на реставрацию. Бывшая хозяйка постаралась сделать это, но нити не подходят по цветовой гамме.

Платок вместо штор

Фиолетово-розовый тонкий платок со множеством узоров буквально спасен от изнашивания. Предыдущая хозяйка чуть было не приспособила его в качестве занавесок.

— По композиции это центрический платок. Можно распознать знаки солнца и другие символы, связанные с окружающей природой. Центр называется гебек, состоит из четырех четырехугольников. Образуется равносторонний крест. Он ассоциируется с центром мира. Круг вокруг него — вселенная. Все эти геометрические узоры — это некое представление о центре мира.

Этот платок куплен у местной жительницы, тети Сары, которая из многих платков-келагаи сделала занавеси в своем подвале. Моя мама увидела, как она использует эту красоту, ужаснулась и купила у нее пять платков. Таким образом мы спасли культурное наследие — этим платкам больше 160 лет. Вряд ли бывшая хозяйка понимала их ценность. К ней они перешли по наследству от мамы, но тетя Сара не носила их, и ее дочки тоже. Все считают, что это старомодно.

Анастасия Расулова

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

Магомет пришел к горе: искусство Дагестана увидят в Санкт-Петербурге

Византийские мотивы, эстетика разрушенных башен, влияние Азии — в дагестанском искусстве, как и в Дагестане, есть все. Познакомиться с культурой горного края можно в Российском этнографическом музее
В других СМИ
Еженедельная
рассылка