{{$root.pageTitleShort}}

Back in the USSR, или Незабываемые приключения студента в горах

Альпинисты обнаружили в Приэльбрусье паспорт, потерянный более 40 лет назад. Вскоре нашелся и его владелец. И хотя он давно живет на другом континенте, тот день в горах помнит до сих пор
29328

Пятигорские альпинисты вернулись из очередного похода в горы с необычной находкой. На месте растаявшего ледника в Приэльбрусье они нашли оставленный альпинистский лагерь. Во всяком случае — так им показалось. Фрагменты спальника и палатки, ледоруб и, самое главное, советский паспорт лежали прямо посреди снегов. Пробывший подо льдом более 40 лет, он на удивление хорошо сохранился: читается имя владельца — Андрей Татарченко, постоянная регистрация (город Краснодар), а по студенческой прописке можно догадаться и о месте учебы — МГУ. В паспорте даже сохранился советский червонец.

Альпинисты без особой надежды начали искать владельца. И вскоре он нашелся — в Америке!

Паспорт, найденный командой альпинистов

Родина вас не забудет

Андрей Федорович — очень добродушный, улыбчивый. Терпеливо ждет, когда у меня подключится Skype. И даже после третьего прерванного звонка не выказывает ни грамма раздражения. «Вот она настоящая западная вежливость», — думаю я. Но сам Андрей Федорович на это только отмахивается, говорит: «У меня менталитет краснодарца» (там он родился и закончил школу). Но при этом просит по отчеству не называть: «Я понимаю, что в России так принято, но…»

Андрей Татарченко

В его речи изредка проскальзывают американские слова: «мой день был ruined» или «не то чтобы я очень social». И это неудивительно: последние двадцать лет он вместе с женой и двумя дочками живет в США. Но совсем недавно об Андрее Татарченко неожиданно вспомнили на родине. Ранним утром в его доме в Колумбусе, штат Огайо, зазвонил телефон.

Михаил Попов
член пятигорского альпинистского клуба «Фрилайн»

Паспорт мы обнаружили во время восхождения на вершину 3800 метров в ущелье реки Мукал. Мы освоили северо-восточный гребень пика, недалеко от подножия горы мы и нашли все эти вещи. Четко угадывались остатки палатки, каски, ледоруба, аптечки. Однако самой интересной находкой оказался неплохо сохранившийся паспорт Татарченко Андрея Федоровича, 1959 года рождения. Поначалу мы решили, что это остатки снесенного лавиной альпинистского лагеря. Но потом объявился сам владелец и рассказал, что произошло на самом деле.

— Месседж за месседжем, я ничего понять не могу, — смеется Андрей. — Потом Галя, моя жена, говорит: «Слушай, тебя тут журналисты спрашивают из Краснодара». Я так удивился: ну, ерунда какая-то, ошиблись номером, чем я мог их заинтересовать? А когда мне рассказали, что нашелся мой рюкзак и паспорт…

Журналисты провели целую поисковую операцию. Нашли указанный в паспорте дом в Краснодаре. И хотя оказалось, что семья Татарченко не живет там уже много лет, у соседей все же остались контакты.

— Тут уж эмоции меня просто захлестнули, — вспоминает Андрей. — Я целый день ходил как мешком ударенный. Такой неожиданный привет из прошлого. Ведь этот паспорт я потерял 40 лет назад!

Перевалы, перевалы: берег левый, берег правый

Дело было в конце августа 1978 года. Группа горных туристов, состоящих в основном из студентов физфака МГУ (одним из которых был и Андрей Татарченко) совершала маршрут третьей категории сложности в Приэльбрусье. Они почти преодолели путь, но, как часто бывает, в последний день что-то пошло не так.

 — Я, честно сказать, со всего маршрута только этот последний день и запомнил, настолько он был ярким, — говорит Татарченко. — Мы шли десять дней: один перевал, другой перевал — все похожи один на другой. А вот рюкзак теряешь не каждый день.

В этот день группа проходила одно из последних препятствий на маршруте — перевал категории 2а. Татарченко шел последним.

— Перевал категорийный, со страховкой, всё как положено. Но не самый сложный, — вспоминает он. — Я прошел эту трещину, оставил свой рюкзак, каюсь, без страховки. Но я рассудил: я же только на пять минут отойду. Но эти пять минут как раз и решили дело. Парень, который шел передо мной, забирается по склону, задевает камень, и этот камень — огромный такой валун — на моих глазах летит и сбивает рюкзак, и тот летит в трещину.

{{current+1}} / {{count}}

Вид на поселок Верхний Баксан. В нескольких километрах отсюда находится та самая расщелина, в которую упал рюкзак

Окрестности поселка Верхний Баксан

Шансов достать рюкзак не было: он провалился на глубину 30−40 метров. Ни веревки такой длины, ни специального снаряжения для спуска у ребят не было. Время и силы тоже были на исходе: все-таки последний день.

— Мы тогда еще обсуждали с ребятами, что ледники же тают, текут, — вспоминает Татарченко. — Мы подсчитали, что лет 40−50 займет, чтобы рюкзак вытаял.

Ценный груз

Как ни странно, за потерянные паспорт и деньги 19-летний Татарченко почти не переживал.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Иллюзии Эльбруса
Александр Яковенко — знаменитый альпинист, судья гонки Red Fox Elbrus Race — о мнимой простоте восхождения на Эльбрус, о глупости человека и коварстве легендарной горы

— Ну, а чего жалеть? — говорит он. — Пошел в отделение милиции, сказал, что, вот, утерял. Восстановили. А деньги — сумма была небольшая, как раз на дорогу от Эльбруса до Краснодара к родителям. Только на автобусный билет и хватило бы.

Куда большей трагедией для опытного горного туриста стала потеря альпинистского снаряжения. Особенно палатки и ледоруба.

— Тогда все это было не купить. Палатки шили сами, причем из парашютного шелка. Договаривались как-то через знакомых, покупали парашют и шили, она получалась легкая, удобная. А уж ледоруб — это вообще отдельная песня. Их было просто не достать нигде. Это сейчас пошел в интернете заказал, 50 долларов — и на следующий день привезли. А тогда…

Свой инструмент студент физфака заполучил практически чудом: нашёл в горах в один из первых дней похода. Дефицитная вещь просто стояла посреди снега. Рядом — ни людей, ни следов их недавнего пребывания.

— Такой рабочий, не ржавый, новенький, совершенно хороший, — вспоминает Андрей. — Я так обрадовался: «О, у меня теперь есть свой ледоруб!» А он тяжелый, килограмма полтора, наверное, но бросить я не могу — ну как? Это ж ледоруб! И надо же было лишиться его в последний день…

{{current+1}} / {{count}}

На фото: Андрей Татарченко (справа) с другом Андреем Прудкоглядом.

«Очень хочется верить, что фотография, где снято, как мы отдыхаем с Андреем, сделана в том самом походе и это тот рюкзак, что улетел в трещину, и тот ледоруб, что нашелся через столько лет. Даже если и не так, фотография эта — отличное напоминание о той давней истории».

Андрей Татарченко во время одного из походов, конец 1970-х годов

Занятия в тренировочном лагере, конец 1970-х годов

Но делать было нечего. Потерянное снаряжение «списали» и отправились до ближайшего населенного пункта. Товарищи по походу одолжили денег на проезд, и скоро студент был уже дома у родителей. А потом отправился на новый учебный год в МГУ. Случай в горах со временем забылся.

— Андрей, и все-таки символично выходит, что вы потеряли советский паспорт, а потом переехали жить в Америку!

— Да, — смеется Татарченко. — Но вообще, связи тут нет никакой. После окончания университета я еще 20 лет отработал в Подмосковье. А в Америку случайно попал. Даже и не собирался.

Тихий американец

После окончания университета Андрей Татарченко устроился работать в Институт физики высоких давлений в тогда еще подмосковном городе Троицке. Занимался научной работой, ездил в командировки и о переезде не задумывался.

— В России у меня была интересная карьера: писал статьи, работал во Франции, Германии. И тут вдруг в 90-х все начало разваливаться, рассыпаться, из Института осталась четвертая часть сотрудников: ушли кто куда. Наука не поддерживалась, зарплаты были какие-то мизерные. Была полная безнадега, полная бесперспективность. Мы держались за счет того, что ездили за границу: там были какие-то гранты, деньги. Но эта жизнь: то, что ты год половину времени проводишь с семьей, а половину — за границей, начала как-то напрягать.

Тогда Татарченко предложили попробоваться на должность программиста в одну американскую телекоммуникационную компанию, генеральный офис которой и располагался в Колумбусе. Он успешно прошел интервью и вскоре получил приглашение на постоянную работу.

— Я долго не решался, но Галя говорит: вот же, контракт уже есть. И я поехал. Я прилетел в субботу и уже в понедельник вышел на новую работу, так 20 лет и работаю там. Поначалу было нелегко. Но со временем ты понимаешь, что из себя представляет страна, как она устроена — и жить становится более комфортно. Хотя я все равно себя чувствую краснодарцем. Тут никуда не денешься.

В целом заграничная жизнь советского туриста сложилась хорошо: дочки Татарченко закончили престижные вузы в США и уже устроились на работу. Правда, в Америке он в походы больше не ходит: «Я даже не понимаю, как здесь всё это организовано». Но часто путешествует по стране, да и на родину приезжать не забывает.

— Моя большая семья живет в Краснодаре. У меня там брат, еще я приезжаю в Москву, там у меня много людей: после университета, да и в Троицке я все же прожил 20 лет, так что половина народу знакомых. Да и Пятигорск мне не чужой: там во время войны жила моя мама.

Андрей Татарченко признается: день, когда ему позвонили и вдруг сказали, что все его вещи случайным образом нашлись, был одним из самых странных в его жизни.

— Двоякое ощущение: с одной стороны, чувствую себя, как Лунтик на Луне, который неожиданно обрел много новых друзей. А с другой — это как будто бы история про бабочку, на которую в далеком прошлом кто-то там наступил ногой, и от этого изменилось настоящее и будущее. Эффект бабочки! Вот у меня этот самый камень, сброшенный с горы, — эта самая бабочка, которая мне принесла привет из прошлого. Ну, не будь этого камня, не было бы нашего интервью. Это так неожиданно: получить привет из далекого прошлого. Это же даже не 20, а целых 40 лет. Это сумасшедшее время. Целых два поколения!

В апреле следующего года Андрей Татарченко собирается приехать в Россию: повидать родных, оформить пенсию и заехать в Пятигорск, чтобы забрать свой паспорт. И, конечно, ледоруб. Ведь «таких больше не делают». Пятигорские альпинисты тем временем предложили дать безымянному пику, у которого был обнаружен паспорт, название Находка.

Лиза Али

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ
В других СМИ
Еженедельная
рассылка