Симфония «Ива», написанная композитором из Кабардино-Балкарии Малкандуевым, впервые прозвучит в Санкт-Петербурге в исполнении оркестра Мариинского театра под управлением маэстро Валерия Гергиева. Случится это до 9 мая, но более точные даты пока не называют.

Фото: Татьяна Свириденко/ТАСС
Мы поговорили с композитором, заслуженным деятелем искусств КБР, преподавателем СКГИИ Ахматом Малкандуевым о том, из чего выросла «Ива». Автор симфонии признается, что долго не брался за сложную тему — слишком тяжело, слишком ответственно.
О чем плачет «Ива»
— Почему «Ива»? Да, это намек на плач. Невозможно было без слез читать историю дружбы Кайсына Кулиева и Алима Кешокова — поэтов, фронтовиков, сыновей двух народов Кабардино-Балкарии, которые и вдохновили меня на сочинение симфонии.
Я не делал ничего специально, к определенной дате. Просто дома оказались их мемуары, я стал читать и понял — мне уже не уйти от этой истории о настоящей фронтовой дружбе, братской верности, о горе и о том, как можно разделить это горе с человеком.
Кулиев и Кешоков были не только замечательными поэтами. Оба храбро сражались, были неоднократно награждены. И даже когда после ранения Кайсына Кулиева направили на фронт военным корреспондентом, он не мог с этим смириться и предпочитал военные подвиги литературным. Как-то вместо того, чтобы взять интервью и написать статью, он привел языка, офицера.
Кровь их смешалась

Фото: Татьяна Свириденко/ТАСС
— Из письма Керима Отарова Кайсын узнал, что балкарский народ переселили в Среднюю Азию. Отказывался верить. И лишь когда встретился на фронте с Алимом Кешоковым, поверил земляку. Оба вспоминают, как пошли тогда на Татарское кладбище, где росла высокая трава, рухнули в нее и рыдали, пряча ото всех свои слезы. Именно это и стало точкой отсчета, отозвалось в моем сердце главной музыкальной темой симфонии.
Таких эпизодов, которые просто вынимают душу, в истории друзей было немало. Война испытывала обоих. И оба с честью выдержали испытания. Раненного в бою под Севастополем Кайсына Алим, сам раненый, вынес на себе. Кулиев вспоминал, как кровь их смешалась, и уже непонятно было, где чья.
Вернувшись на Родину, оба стояли у пустой сакли Кайсына. У знаменитого балкарского поэта была возможность остаться на Родине. «А ты бы остался, когда твоя семья в изгнании?» - спросил он друга. И Алим честно ответил: «Нет»… «Узнал я боль крамольной муки, жил со склоненной головой, пока со мною был в разлуке ты, оклеветанный молвой…» Это строки из знаменитого стихотворения Кешокова, посвященного другу. Но было и счастливое возвращение. И вновь годы дружбы и поэтического братства до конца дней.
О войне ли «Ива»? Да, конечно. Но она и о любви, дружбе, взаимовыручке, чувстве долга перед Родиной и перед самим собой
«Мы будем играть», — сказал маэстро
— Симфония не была заказом. Но то, что она прозвучит в год 80-летия Победы для меня очень важно. Огромной радостью для меня стало, что к моему сочинению прикоснется талант маэстро Гергиева. Когда после короткой встречи во Владикавказе маэстро улетел с партитурой «Ивы», я очень переживал.
Где-то через две недели мы рыбачили с семьей, была прекрасная погода, богатый улов, отличное настроение — казалось бы, что может быть лучше. И тут раздался звонок от Гергиева. «Мы будем играть», — сказал маэстро. И тут я понял, что предела радости не бывает.
Хотя теперь я жду еще большей радости — репетиций с легендарным оркестром Мариинского театра под управлением выдающегося дирижера.
Музыка яснее слов

Фото: Татьяна Свириденко/ТАСС
— Говорить о музыке сложно. Хотя сама она всегда говорит яснее любых слов. Надеюсь, люди услышат в ней то, что я вложил.
Приступая к сочинению, всегда доверяюсь интуиции. Пусть пишется как пишется, искренне и честно.
Основная тема будет претерпевать изменения. В первой части она более отрывистая, воинственная, во второй полна горя и скорби, но в третьей… В третьей все, что было во мне, что могло быть в них — Кулиеве и Кешокове. Да, это боль, но это и сила!
Я сам слышал свою симфонию в оркестровке компьютерной программы. И у себя в голове, конечно. Как это будет наяву, в живом исполнении оркестра, могу только фантазировать. Тешу себя мыслью — раз Валерий Гергиев решил взяться за симфонию, что-то в ней есть.
Про сапоги деда, искренность и честность

Фото: Татьяна Свириденко/ТАСС
— В каждой семье нашей страны есть своя скорбная история о той Великой войне.
Мой дед, учитель русского языка и литературы Ахмат Малкандуев, в честь которого меня назвали, погиб буквально в первые дни войны. Ни портрета не осталось, ни могилы. Только товарищ, вернувшийся живым, принес его сапоги. А сам он остался лежать в земле Запорожья. Когда Россия одержит Победу, обязательно поеду туда…