{{$root.pageTitleShort}}

«Никто не может запретить мне уйти, но я буду с мужем всегда»

История Баканай Абдусаламовой — жены российского супертяжеловеса Маго, в одночасье превратившегося из звезды профессионального бокса в инвалида
60411

Власти штата Нью-Йорк выплатят 22 миллиона долларов российскому боксеру Магомеду Абдусаламову, оказавшемуся прикованным к инвалидному креслу после боя за пояс чемпиона США осенью 2013 года. Семья Абдусаламова обвинила американскую сторону в халатности и непрофессионализме, посчитав, что таких тяжелых последствий для здоровья боксера можно было избежать, если бы бой был остановлен и медицинская помощь оказана вовремя. Суд тянулся несколько лет, и все эти годы рядом с супертяжеловесом по прозвищу Маго оставалась его жена и три дочери.

Супруга спортсмена Баканай Абдусаламова рассказала «Это Кавказ», как она смогла пережить трагедию и не потерять надежду.

***

— Я плачу ночью, когда все спят. Не могу плакать громко. Но иногда мне хочется взять микрофон и плакать на весь мир. Чтобы люди учились ценить отношения и исправлять ошибки. Ведь каждый думает, что с ним такого не произойдет.

«Я влюбилась в него сразу»

— У нас с Магой был типично дагестанский вариант знакомства — через родителей. У меня был жених, у него — невеста. Но мои родители и родители моего жениха что-то не поделили между собой и помолвку разорвали за месяц до свадьбы. По каким-то причинам Мага тоже расторг свою помолвку. Мы жили на соседних улицах, но я его не знала. А Мага меня увидел, и я ему понравилась. Наши отцы были знакомы. Они поговорили на счет нас. Мне показали Магу со стороны, и я подумала: «Какой симпатяшка». Тогда родители Маги пришли к нам с кольцом. Сразу назначили день свадьбы — 18 сентября 2004 года.

Я училась на экономиста, но после свадьбы перешла на заочное. Мага сказал: «Диплом домой даже не заноси — ты работать не будешь. Твоим начальником могу быть только я». Меня это устроило. Хотелось все время быть рядом с мужем.

Что только мы с Магой не делали дома! Могли играть в ловитки, в прятки. Два взрослых человека брызгали друг на друга водой из шприцов, танцевали. С детьми могли в 9 часов вечера выйти из дома и просто гулять по торговым центрам, ездить по улицам. Не буду рассказывать фантастику и уверять, что мы не ссорились. Все было. Но мы были счастливы — anyway. Я ведь в него сразу влюбилась. И он.

Года три после свадьбы я не выходила одна даже за хлебом. Он ходил сам. Мага очень ревнивый. Первый раз, когда пошла сама, он сказал, чтобы я позвонила ему и шла с включенным телефоном, чтобы он слышал, вдруг мне кто-то что-то скажет, — и сразу смог бы прибежать разбираться с моим обидчиком. Если мы шли по улице вдвоем и кто-то посмотрел на меня, мог крикнуть вслед: «Ты че на мою жену смотришь?» Если к нам в гости приходили его друзья без жен, я не могла выйти из кухни. Он сам заходил, забирал тарелки с блюдами и уносил. Одну он никуда меня не отпускал — только в сопровождении мамы или сестры. А чаще всего сам везде был со мной.

Иногда я думаю, что я его чересчур любила. Нельзя любить сильно. Но у меня была такая бешеная любовь. И тоже бешеная ревность. Если бы я увидела его с кем-то, я бы съела эту девушку. Мы прямо нашли друг друга, у нас была идеальная пара. Я верю в судьбу. Мага был моей судьбой. Девять лет мы прожили счастливо.

«Никто не ожидал, что это случится с Магой»

— Мы жили в Махачкале. Мага занимался любительским боксом. Мне, конечно, было страшно за него. Три раза ходила на бои. Меня трясло, и каждый раз я готова была выбежать на ринг сама и драться за мужа. Когда он перешел в профессиональный спорт, мне стало труднее отпускать его на ринг. У нас уже было две дочери. Он один улетал в США на бои. Стал отсутствовать по два месяца. Я умираю без него. Ему там скучно без нас. И мы сделали визы и в 2011 году переехали в Лос-Анджелес, а потом перебрались в Майами, где всегда тепло.

Несколько тренировок в день по два-три часа. Дикие физические нагрузки, особенно перед боем. Мне было жаль его. Конечно, у меня были мысли, как было бы хорошо, если бы у мужа была другая работа… Травматичный спорт.

Тот день я вспоминаю нечасто. Не хочу. Я вспоминаю наши дни до. Никто не ожидал, что это случится с Магой. Столько побед. Такой большой он у меня. Метр девяносто, настоящий мужик. Гора.

Если бы помощь оказали вовремя, последствия не были такими бы тяжелыми. Была бы травма, но можно было бы вылечить, люди живут и после инсультов. Он у меня такой молодой. Ему было всего 32 года.

К роковому бою боксер-супертяжеловес Магомед Абдусаламов подошел в статусе одной из главных надежд российского профессионального бокса. 2 ноября 2013 года в Нью-Йорке дагестанец встретился с кубинцем Майком Пересом — у обоих не было ни одного поражения на ринге. В первом же раунде Маго получил перелом левой скулы, но провел против Переса все 10 раундов. Победа единогласным решением судей досталась кубинцу. А через несколько часов Маго госпитализировали в медицинский центр с кровоизлиянием в мозг. Врачам пришлось ввести боксера в искусственную кому, чтобы избежать повреждения мозга от образования тромба. Но через несколько дней Абдусаламов перенес инсульт. Медики провели трепанацию, удалили сгусток крови из мозга и часть черепа — чтобы спал отек. Маго провел в американской клинике 10 месяцев, где каждый день за ним ухаживала супруга Баканай. Боксер остался прикованным к инвалидному креслу, его правая часть тела парализована.

«У медиков от удивления глаза на лоб полезли»

— Когда все случилось, я села за руль и стала ездить к нему в больницу. Час в одну сторону, возвращалась ночью. Каждый день занималась с Магой: зарядка, массаж. Вся моя еда в то время была бургер и кофе из «Старбакса».

Все врачи, медсестры, кто там работал, смотрели на меня как на ненормальную: она опять пришла, завтра точно не вернется.

Я не берегла себя, «топила, как бычара», как сказали бы в Дагестане. Забыла себя, забыла детей. Думала, если он умрет — умру за ним следом, потому что не смогу без него жить. Меня до такой степени замкнуло, он был для меня как воздух. Но у меня начались проблемы со здоровьем. Врачи сказали, если я не перестану поднимать его, то ноги откажут и я сяду рядом с Магой.

Мне иногда кажется, что я в прошлой жизни работала в реабилитационном центре. Методом интуиции смогла вылечить пролежни. Смогла доказать врачам, что Мага может думать, когда он считал на пальцах. Разработали моторику так, что левая рука сейчас такая, что попадись нам Перес, мы бы ему показали… Мага пытается говорить — как ребенок, но я понимаю его. Когда медики в последний раз увидели Магомеда — у них от удивления глаза на лоб полезли. По его картинке мозга, по его обследованиям такого не должно быть.

Некоторые советуют мне на время отвезти Магу в реабилитационный центр, чтобы я сама отдохнула. Я очень сильно устала. В последний год пью успокоительные. Но не хочу оставлять его в больнице. Я знаю семьи, где вторая половина не выдерживает тяжелой болезни супруга и уходит. И не осуждаю — это действительно очень тяжело. Никто не может запретить мне уйти. Мне без разницы, что скажут люди. Но я не брошу Магу. Это человек, которого я любила как мужа, как мужчину. Сейчас он для меня как ребенок. И я не смогу его оставить, не смогу даже пойти лечь спать отдельно. Это мой человек, и я буду с ним всегда, до последнего.

«Муж должен выглядеть как депутат»

— Когда про нас снимали фильм для одного из телеканалов, попросили сделать доступной для всех мою страничку в «Инстаграм», чтобы взять оттуда видео и фото. Оказалось, что многие хотели знать о состоянии Маги. Сначала мне было неприятно такое внимание, казалось, как будто роются в моем белье. А потом незнакомые люди стали писать слова поддержки. Я решила оставить страницу открытой для всех.

Есть видео, которое всех свело с ума тем, что у меня накрашены ногти: мол, муж болеет, а она такая вся из себя. Судя по некоторым комментариям, я должна лечь и умереть рядом с мужем. Но я еще не старая, чтобы выглядеть плохо. Я с детства такая: люблю наряжаться, в школе была первой шмоточницей. Сама себе делаю ногти, брови. Иногда так и хочется написать некоторым: «Успокойтесь, девочки. Умойтесь утром, расчешитесь, ухаживайте за собой».

У меня правила такие: несмотря ни на что, муж должен выглядеть как депутат. Каждый день брею. Могу изредка пропустить один день, чтобы отдохнуло лицо. Купаю каждое утро. Вся одежда тщательно подобрана, цвета сочетаются между собой. Если во время обеда появляется маленькое пятнышко — сразу в стирку. Если человек болеет, это не значит, что он должен быть неопрятным. Сейчас у меня есть помощница. Вначале я все делала сама.

А некоторые смотрят и думают: «Ой, что там у нее тяжелого в жизни, такая ухоженная, одетая, у нее, наверное, 500 медсестер». Когда я впервые прочитала такие комментарии, говорю мужу: «Магаш — я его так называю, а он меня пупсик и принцесса — Магаш, представляешь, люди думают, что я не ухаживаю за тобой, это все только для фото». А он мне отвечает, что люди просто завидуют, что «ты моя такая».

«Это другой человек»

— Иногда говорю Маге: «Может, тебя надо напугать как-то, чтобы ты вскочил? А что, если вдруг к нам в дом зайдут воры? Что ты сделаешь?» Он не считает, что что-то не так. Он как ребенок.

С самого начала мне врачи говорили, чтобы я не ждала своего мужа: «Он будет другим». Я не понимала. Ну не будет он больше боксировать, не будет бегать. И что? Сейчас я понимаю: да, это другой человек. Показываю Маге наши старые видео, говорю, что вот этого человека я люблю больше всех, обнимаю телефон. А он смеется: «Вот же я». Я так по нему скучаю.

Сейчас счастье для меня — мои дети. Дочерям нашим одиннадцать, восемь и четыре. Конечно, они спрашивают, что случилось с папой. Старшая, мне кажется, уже все понимает. И молчит. Средняя дочь еще верит. В чудеса-то надо верить. Дочери не видят моих слез, я не показываю их им. Они привыкли, что мама вечно танцует, улыбается. Просто… если не так, то как по-другому?

Я показываю в «Инстаграме», как мы с Магой танцуем. Это еще выглядит серьезно. Если покажу все остальное — люди будут думать, что я больная. Я всегда такая была, оптимист. Не люблю ссор и обид. Люблю, чтобы меня любили. У меня часто бывает такое состояние любви ко всему. Во мне так много этого чувства, что медсестра наша говорит, что я люблю любовь, я бешеная. Мне хочется обнять весь мир и сказать людям: «Любите друг друга».

Тяжело бывает всем. А потом начинаешь проблемы раскладывать по полочкам: это сюда, это туда, с этим можно разобраться, это пока уберем в сторону. Смотришь — да не так все и плохо, окей, живем дальше. Один раз я пошла к психологу. Но поняла, что все то, что она говорит, я знаю лучше нее. И больше не ходила.

«Я продолжаю надеяться»

— Довольна ли я результатом суда? Я была бы довольна, если бы моему Маге вернули здоровье.

Многие девушки так хотят быть главными в семье. Это так тяжело — тащить все на себе, думать за него. Как мне нужно, чтобы тот мой Мага подсказывал мне, что делать, а что нет.

Просыпаюсь с мыслями, как бы мне сделать так, чтобы моим детям было хорошо. Было где жить, учиться. Не знаю, вернемся ли мы в Россию. Что даст Всевышний. Я бы хотела сейчас жить со своим Магой и нашими детьми где-нибудь в селении. И единственной моей проблемой было бы «что приготовить сегодня». Мне так было хорошо раньше: встала утром, сделала уборку, приготовила поесть, поиграла с детьми. А вечером мы все вместе шли куда-нибудь гулять. Я знала, что завтра он нас накормит, у нас будут деньги на одежду и так далее. А теперь я не знаю. Будут деньги, но не будет счастья.

Ночью, когда все уснут, я захожу в «Инстаграм». Мне так приятно смотреть на чужие семейные пары. Сначала было обидно, у меня ведь тоже все это было, муж носил на руках. Сейчас я просто радуюсь за чужую любовь.

Верю ли я в чудеса? И да и нет. Уже не так сильно, как раньше. Сначала я очень верила и надеялась, что после того, что произошло, дальше будет только хорошее. Но когда спустя два года у меня еще и разбился брат… Я поддерживаю своих родителей, они до сих пор не могут прийти в себя после смерти сына. Звоню им из-за океана, нахожу какие-то слова, как бы тяжело мне ни было, успокаиваю, поднимаю настроение.

И, конечно, мечтаю, хочу верить в хорошее и продолжаю надеяться.

Анастасия Расулова

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

Вселенная Шарвили: как из дагестанского эпоса сделали комикс

Народный эпос лезгин теперь можно прочитать в виде комикса. На первый взгляд, народное сказание и поп-культура — гремучая смесь и потенциальный хит, но нужна ли людям история про «дагестанского Тора»?
В других СМИ
Еженедельная
рассылка