{{$root.pageTitleShort}}

Хасан Баиев: «Куда бы ни занесла судьба, чеченец должен вернуться домой»

Врач, который собрал по кусочкам лицо Салману Радуеву, ампутировал ногу Шамилю Басаеву, делал пластические операции бесланским детям и привез на Кавказ лучших хирургов мира
2363

Известный чеченский пластический хирург Хасан Баиев не раз удивлял коллег. Сперва когда бросил стажировку в Москве и вернулся в республику, охваченную войной. Потом когда оставил Америку, чтобы вновь уехать домой, в теперь уже мирный Грозный, — поднимать медицину на новый уровень. Он был назван человеком года в США, Великобритании и Японии, получил международную премию «Врач мира». Многократно был под прицелом только потому, что выполнял свой профессиональный долг. За ним охотились и боевики, и федералы. В 2000 году Баиев вынужденно покинул родину, 15 лет прожил в Штатах, построил там завидную карьеру — и все равно вернулся домой, в Чечню. Начал с того, что привез команду всемирной благотворительной организации «Операция „Улыбка“» в Грозный и Владикавказ.

«Американца из меня не сделать»

— Расскажите, как вы попали в Operation Smile?

— Для них не имеют значения твое имя, опыт, заслуги, репутация. Нужно доказывать свою компетентность, подготовка идет серьезная, и отбор специалистов жесткий. Я прошел годовую стажировку, прежде чем меня взяли в команду, хотя к тому времени уже считался в Америке достаточно известным пластическим хирургом. Стал вместе с командой ездить по всему миру и оперировать детей с расщелинами губы, неба и другими лицевыми патологиями. Несколько лет эти акции проводились в Грозном, в этом году — в Северной Осетии. Оперировали детей со всего Северного Кавказа. Сегодня такие оперативные вмешательства стоят больших денег, мы же делаем их бесплатно. Лучшие специалисты со всего мира: из России, Америки, Италии, ЮАР, Японии и других стран — дарят детям будущее. Вы бы видели, как жизнь пациентов меняется после операций! Они становятся совсем другими.

{{current+1}} / {{count}}

— Как чувствуете себя на родине, что радует, что огорчает, а что, может быть, удивляет?

— Прекрасно, потому что я в Чечне родился, вырос и не представляю себя нигде больше. Всегда в Штатах говорил: никогда из меня американца не сделаете. Дети, возможно, могут впитать дух этой страны, я же — нет. Меня постоянно тянуло на родину. Когда уволился со словами: «Еду в Чечню», коллеги удивлялись и не понимали почему. Ведь там моя карьера так хорошо складывалась. Посчитали ненормальным. Они были в ужасе: как можно вернуться туда, где тебя преследовали, где над тобой издевались, где погибло много родственников и знакомых, где дважды разрушили дом? Но у чеченцев это в крови — куда бы ни занесла судьба, мы обязательно должны вернуться домой.

«В той войне не было героев»

— Вы ведь были в Москве, когда началась война?

Госпиталь в селе Алхан-Кала

— Да, жил в столице, и неплохо жил. Так что все мои коллеги были в шоке, когда в один день я решил все оставить и уехать в Чечню. Загрузил целый «Камаз» необходимых для своей работы медикаментов, приехал в родное село Алхан-Калу — там тогда был эпицентр войны — и открыл маленький госпиталь, который стал единственным медицинским учреждением на пять населенных пунктов.

— Не могу пройти мимо темы «Басаев — Радуев — Бараев», хотя она чаще других вызывает интерес у журналистов и, скорее всего, действует на вас как удар молоточком по колену. Скажите, вы испытывали к боевикам негативные чувства? Вы ведь понимали, что из-за них погибли многие мирные люди, но все же оказывали им медицинскую помощь.

— Абсолютно не чувствовал негативного отношения к боевикам. У каждого была своя история. Их вынудили взять в руки автомат. Многие, кого называли боевиками, имели высшее образование и в прошлом были порядочными людьми. Они жили, работали на благо своей родины. Но в одночасье лишились всего — дома, семьи. Как поведет себя человек в такой ситуации? Это послужило поводом, спусковым крючком, чтобы взять в руки оружие и начать мстить. И прежде чем что-то говорить, надо знать правду, историю каждого человека. Просто так, поверьте, никто не хотел воевать, ни один человек в Чечне.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Ученые хотят быть героями, а не подлецами»
О том, почему российская медицина отстает от мировой, и о технологиях, которые изменят будущее, — директор Института стволовых клеток человека Артур Исаев

Медицина должна быть вне политики. Когда их смешивают, мы становимся просто варварами. Во время кавказской войны известный врач Пирогов ездил по Кавказу. Когда он приезжал, наступало короткое перемирие и воюющие стороны давали возможность лечить раненых. Я считаю, что доктор должен выполнять свой профессиональный долг несмотря ни на что. Это его прямая обязанность. Мне приходилось оперировать людей, совершавших ужасные преступления, как с чеченской, так и с российской стороны. Каждый сам ответит перед Всевышним за свои деяния — хорошие или плохие. Никогда ни у кого не спрашивал: «Чем ты занимаешься, где прописан, какого вероисповедания, какая у тебя человеческая позиция?» Всегда говорил: я не следователь, в мою компетенцию допрос не входит. Такова моя позиция, за нее, наверное, меня и уважали, благодаря ей остался жив.

Пособничество врагу мне вменяли и чеченские бандиты, и российская власть. Тот же Арби Бараев, знаменитый своей жестокостью бандит, ждал момента, чтобы меня убить. Единственное, что его останавливало, — тот резонанс, который могла вызвать моя смерть. К тому же меня охраняло 12 человек и все родное село. Так что со своей затеей ему пришлось повременить.

— В Америке вы написали книгу под названием «Клятва». Для вас это попытка выговориться, облегчить страдания, накопившиеся за годы войны?

— Поразило, что, когда приехал в Штаты, меня многие там знали заочно. Когда я был еще в Чечне, журналисты всемирно известных изданий The New York Times, The Washington Post, The Los Angeles Times находили, брали интервью. Я представлял интерес: первый человек из Чечни, который уехал в Штаты, непосредственный свидетель войны. Ездил по Америке, выступал в разных учебных заведениях, было много встреч в университетах, колледжах. Тогда понял одну вещь и очень удивился: обычные люди, студенты, вообще не имели представления, где находится Чечня, и не знали, что существует Северный Кавказ. Знали Грузию, Азербайджан, Армению, для них это — Кавказ.

«В Америке тяжело работать, каждый шаг регулируется множеством законов. А здесь такой бюрократии нет. Для них срочно попасть к врачу — значит в лучшем случае через две недели и исключительно по записи. У нас же в порядке живой очереди и в тот же день. Они в день принимают не больше двух пациентов, мы можем до ста. К тому же в Америке доктора ждут результатов различных медицинских аппаратов, практически не обследуя пациентов самостоятельно. Врач должен чувствовать человека, его болезнь»

Я не понимал, как можно так плохо знать географию и почему им вообще нет дела до чужого горя. Тогда и возникла идея написать книгу и дать возможность западным читателям понять нас, получить истинное, не искаженное пропагандой, которая делала из нас монстров, представление о моем народе и чеченской войне. По правде сказать, не ожидал, что «Клятва» вызовет такой резонанс и тем более станет бестселлером. Она переведена на 20 языков, по ней снимают фильмы, но до сих пор нет издания на русском. Я думаю, что в России не будут рады, если информацию, которая там есть, прочитают миллионы. Это книга об увиденном и пережитом. Правдивый рассказ человека, описавшего войну какая она есть, без героизации участников. Для меня на самом деле в этой войне нет героев. Книга пользуется спросом еще и потому, что тема терроризма сейчас актуальна во всем мире. Два раза переиздавалась, первые 10 тысяч экземпляров быстро разошлись.

— А как вы оказались в Америке?

— Решил покинуть Чечню, когда понял, что моя жизнь находится в реальной опасности. Да и психологическое состояние было ужасное. Приходилось много оперировать, если и спал, то три-четыре часа в сутки, неделями не выходил на улицу. Это был конвейер, конечно. Было ощущение, что людей с нормальными конечностями, с руками, ногами, не осталось. Уехать в США помогла международная организация «Врачи за права человека». Это был очень тяжелый период. Я уехал в Америку, чтобы пройти реабилитацию, у меня и мысли не возникало остаться там надолго, тем более навсегда. Бросить в преклонном возрасте родителей, сестер, братьев… Чеченцы очень сильно привязаны к своей земле, мы думаем не только о родителях, но и о том, где найдем свое последнее пристанище. Я не планировал там оставаться, но ситуация сложилась очень серьезная. Позвонила сестра и сказала, что обратной дороги нет. Меня ищут и федералы, и бандиты, на блокпостах висят мои фотографии. Пришлось остаться. Конечно, я знал, что вернусь, только не знал когда. И впервые мне удалось приехать в Чечню лишь через семь лет.

«На татами врач во мне умолкает»

— Как человек может отказаться от большого города, больших денег, связей, мировой славы, в конце концов, и спокойно работать в маленькой республике? Это «состояние дзен» такое?

— Видимо, это мой характер. Когда, отучившись в Красноярске, приехал в Чечню работать в республиканской клинической больнице скорой медицинской помощи, ни разу рубля с больного не взял. Однажды даже серьезно повздорил со своим заведующим — он пытался установить месячный тариф, который я должен был собирать с пациентов. Так работать я не хотел, но и кавказская система не хотела давать сбой. Всех докторов собрал, предупредил: если еще раз хоть рубль возьмут с моего больного, по стенке размажу так, что сам Елизаров не соберет.

«В США понял, что это подарок от Всевышнего — то, что он дал мне такое испытание, скажем так, — пройти достойно этот путь, и я абсолютно не жалею об этом. Но если бы уехал в разгар войны, то жалел бы очень сильно»

Меня так воспитали, для меня не важны статус, положение, должность — пациенты все равны. Когда звонят с просьбой: прими этого, другого, третьего, всегда говорю, что нужно соблюдать порядок. Почему за сто километров приезжает женщина с маленьким ребенком, сидит, ждет в холле своей очереди, а какой-то высокопоставленный чиновник думает, что ему все обязаны?

Всегда говорю: сегодня у меня есть возможности, завтра их может уже не быть. Есть в этом свой интерес: чтобы угрызения совести не мучили — мог и ничего не сделал. Поэтому и занимаюсь благотворительностью. Использую свое имя, чтобы на Кавказ приезжали лучшие врачи со всего мира. Дети для меня — святое, независимо от национальности, вероисповедания, они ангелы. Когда вижу реальный результат, как могу изменить их будущее, — это лучше любой награды.

{{current+1}} / {{count}}

— Кажется, что такому легендарному врачу, как вы, все по плечу… Вам вообще знакомо чувство беспомощности?

 — Абсолютно не считаю себя легендарным. Чувство беспомощности испытывал во время войны, но не сейчас. И это чувство проявлялось и по отношению к себе, когда провоцируют, унижают, а ты стоишь и ничего не можешь сделать. Отец всю жизнь повторял: человек, который имел терпение и мудрость не поддаться на провокации, сильнее, чем тот, кто идет у них на поводу. Вот эта простая истина мне сильно помогала во время войны. И, конечно, помог спорт — контролировать эмоции, тело.

—Удивляет, что вы выбрали бои без правил. Как получается ударить человека, зная, какой ценой порой достается его здоровье?

— Помню еще школьные годы, когда в финале, в борьбе за первое место, я оказался на татами с родным старшим братом. Рубка была очень сильная, никто не хотел уступать, но в итоге я проиграл…

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Всё бесплатно. Всё включено
Наверное, когда-нибудь «Хайра» войдет в пособия по благотворительности и социальному предпринимательству. Начиналось всё с малого, а теперь это крупнейшая на Северном Кавказе сеть помощи нуждающимся

— Уступили или действительно проиграли?

— Проиграл, он был сильнее физически. В схватке для меня не существует никого, кроме соперника, даже если это родной брат. На татами я в первую очередь спортсмен, а не брат, друг, врач. Доктор во мне умолкает, когда начинается бой. Но если выбирать между спортом и медициной, как однажды и случилось, то скажу так: без спорта я могу представить свою жизнь, а без медицинской практики нет. Когда в американском глянцевом журнале о знаменитых спортсменах Bodyguard после победы на чемпионате Америки и мира вышла статья обо мне, мне позвонила известная актриса с предложением стать ее личным телохранителем. «Знаете, — говорит она, — вы и доктор, и спортсмен, идеально мне подходите, любые ваши условия принимаю, только, пожалуйста, согласитесь». Конечно, если бы я согласился на эту работу, получал бы большие деньги, но моей целью было вернуться за операционный стол, потому что я так соскучился по профессии, что уже даже во сне оперировал. Отказался.

{{current+1}} / {{count}}

— Нынешний Хасан Баиев поступил бы так же, как и Хасан Баиев, которому было немногим за 30, то есть не делал бы различий между боевиками и российскими солдатами?

— Абсолютно. Ничего не поменял бы. Когда меня спрашивают, жалею я, не жалею… Ни о чем в своей жизни я не жалею.

Фариза Хадашева

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ
В других СМИ
Еженедельная
рассылка