{{$root.pageTitleShort}}

«Первая пуля попала в крест»

Во время нападения на храм в Грозном он защитил десяток прихожан и смог спастись сам. Теперь он хочет только одного — встретиться с родителями боевиков
7566

19 мая во время вечернего богослужения четверо злоумышленников напали на Грозненский храм Архангела Михаила. Они планировали захватить прихожан в заложники. Боевики застрелили двух полицейских, которые пытались им помешать, и одного прихожанина. Тяжелое ранение получил детский хирург Гудермесской районной больницы Федор Напольников, он пришел в храм на субботнюю службу. Федор держал дверь храма, когда в него ломились боевики. После операции и выписки Федор рассказал, почему случившееся не заставит его уехать из Чечни.

«Сработал инстинкт, я закрыл дверь храма»

Федор Напольников

— Я стараюсь ходить в церковь по воскресеньям. Но в ту субботу смог освободиться пораньше и приехать на вечернюю службу, которая начинается в два часа дня, — вспоминает Федор.

Пару недель назад он перенес тяжелейшую операцию на грудной клетке, но держится прямо, не показывая боль от еще не заживших шрамов.

— В храм в этот день приходили туристы, через двадцать минут после их ухода на улице раздались два хлопка. Я не разбираюсь в оружии, разве что выстрел автомата смогу отличить от чего-то другого. Я сидел ближе всех к выходу и вышел посмотреть, что происходит: может, дети играют или петарда взорвалась. В этот момент увидел, что на меня бегут трое: один с ружьем, остальные — с ножами и топорами.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Когда я сказал знакомым, что хочу помогать русским — все крутили пальцем у виска»
На центральном кладбище Грозного около 100 тысяч могил, почти все — неухоженные. Те, кто мог о них позаботиться, покинули Чечню в годы этнических конфликтов и террористической активности

Дальше сработал инстинкт, я закрыл дверь храма. Мне пришлось повиснуть на ней, потому что нападавшие дергали ее на себя. Попросил прихожан принести табуретку, чтобы поставить ее под ручку.

Я не могу вспомнить, о чем думал в тот момент. Была только задача устоять. Понятно же, что, когда в храме пятнадцать бабушек и дедушек, мало что можно противопоставить людям, вооруженным до зубов.

Нам удалось заблокировать вход, но, прежде чем я отошел, они начали стрелять. Первая пуля попала в нательный крест. Это меня спасло, я отделался лишь переломом грудины. Следующая пуля настигла, когда повернулся боком к двери. Она попала в грудную клетку, пострадали два легких.

Когда понял, что ранен, начал молиться, чтобы меня успели вывести. Как врач, я представлял, что со мной происходит. Налицо были все признаки внутреннего кровотечения, и я знал, что мне осталось жить около тридцати минут. Видя мое состояние, настоятель храма отец Сергий исповедал меня и причастил, чтобы я не встретил смерть непричащенным.

Жена настоятеля с маленькими детьми в это время была во дворе, куда забежали бандиты.

Когда боевиков ликвидировали и появилась возможность открыть дверь в храм, ко мне сразу поспешила бригада скорой помощи. Меня отвезли в больницу. Мы все здесь друг с другом знакомы, и врачи удивились, увидев меня.

Еще в церкви я позвонил жене, сказал, что на меня напали. Она сразу же приехала в больницу.

Все, что происходило в больнице, курировал министр здравоохранения республики. Чтобы спасти пострадавших, привлекли большую бригаду хирургов. Я им очень благодарен, потому что понимаю, что ранение двух легких с кровотечением — это, в принципе, инкурабельно (неизлечимо — Ред.).

«Это не ислам. Это молодежная дурь»

— Те, кто напал на храм, юнцы, им было 18−19 лет. Я потом смотрел фотографии этих ребят, там даже до бороды и усов еще далеко. Понятно, что они обмануты. У меня нет к ним ненависти, только жалость. Я хотел бы увидеться с их родственниками, выразить соболезнования. Эти молодые ребята создали огромные проблемы своим семьям, принесли родным столько горя. Это окончание жизни их отцов. Потому что сыновей — продолжателей рода — больше нет.

В этой ситуации можно только сожалеть, что кто-то дал запудрить себе мозги. По исламу церковь, христианство неприкосновенны. Это не ислам. Это молодежная дурь.

Однажды я посмотрел фильм «Ученик» Кирилла Серебренникова и долго не мог от него отойти. Он как раз про мальчика, который извращенно интерпретировал для себя Библию, и все это привело к смерти.

«Знаю, что могу не закрывать свою машину»

— Я работаю в Гудермесской районной больнице заведующим отделением детской хирургии. В неделю мы проводим 35−50 операций. После этого нападения очень много детей прислали мне аудио- и видеосообщения в WhatsApp. Когда четырехлетний ребенок, плохо знающий русский язык, передает тебе пожелание скорейшего выздоровления, в этом столько добра и теплоты.

{{current+1}} / {{count}}

Впервые я побывал в Чечне в 2005 году. В то время я работал заведующим отделением детской плановой хирургии в одной из больниц Саратова и дважды в год приезжал в Грозный консультировать родителей насчет операций их детей. Со временем оброс друзьями, знакомыми. В 2014 году мне предложили остаться работать. Я согласился. Мне нравится, что республика развивается, что люди друг к другу относятся по-доброму. Я знаю, что могу не закрывать свою машину, уходя в магазин, и с ней ничего не случится.

Даже после того, что произошло, я не хочу отсюда уезжать. У меня здесь есть работа, друзья. Эта трагедия показала, скольким людям я нужен. Не перечислить всех, кто приходил ко мне в больницу, искренне переживал и молился за меня. Причем среди них были люди, которых я встречал один-два раза.

Я провел в больнице десять дней. На работу вышел через две недели. Вся грудная клетка как болела, так и болит, но я не собираюсь сидеть дома.

У меня двое детей. Я хочу воспитать их людьми, чтобы они жили правильно, по заповедям Христа. И если в первой из них сказано, что Бог един, то вторая гласит: «Возлюби ближнего своего как самого себя». Это очень тяжелая заповедь, наверное, самая тяжелая.

Но только так можно устроить свою жизнь, иначе нельзя.

Аза Исаева

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ
В других СМИ
Еженедельная
рассылка