{{$root.pageTitleShort}}

Малыш и Карлсен. О чем думает 9-летний чемпион мира, глядя на шахматного короля

Он считает, что жизнь очень похожа на шахматы. Здесь тоже жертвуют пешками. А вот контрольная по математике — это совсем другая история
3097

Леонид Лысцов сосредоточенно переставляет шахматные фигуры. Всю партию погружен в себя, берет выдержкой и предпочитает обороняться, а не махать шашкой наголо. Месяц назад он стал чемпионом мира. А еще у него за плечами серебро России и бронза детско-юношеского первенства Европы. Леониду — девять, он любит мороженое и не ходить в школу. А еще — никогда не сдается и бьется за победу до последнего.

Игра вместо уроков и ручка от Путина

Леня учится в пятигорской шахматной школе — ДЮСШ № 3 и, как говорят родители, на занятиях с тренером Виктором Александровичем Скорченко проводит больше времени, чем с семьей. Мама Леонида, Александра, сидит рядом и наблюдает за сыном. Ни она, ни ее муж Андрей не умеют играть в шахматы. Родители заняты на работе, на чемпионаты сына возят по очереди. Все началось несколько лет назад, когда Леонида отдали в детский развивающий центр.

— Там был шахматный клуб для самых маленьких, — рассказывает мама. — Так Леня попал к самому первому тренеру Галине Геннадьевне Скорченко. Она, глядя на успехи ученика, привела его в шахматную школу к своему супругу.

И понеслось — тренировки, сборы и поездки на соревнования. Леонид счастлив — школу можно прогуливать месяцами.

— Сначала шахматы помогали учебе — они развивают память, Леня все быстро схватывает. Когда мы стали ездить на серьезные соревнования, появилась куча пропусков. Нам повезло, у нас замечательная учительница, которая понимает, отпускает и дает потом писать контрольные. В этом возрасте многие шахматисты переходят на домашнее обучение, конкуренты Лени в школу уже не ходят. Он же пока посещает занятия. Когда может, — говорит Александра.

— Люблю учиться, школу не люблю, — откровенничает Леня. — Раньше я обожал математику — потому что у меня она получается. Она связана с шахматами тоненькими ниточками. Но в последнее время уроки математики разонравились… Нам дают пример и разбирают до его тонкостей для тех, кто ничего не понимает. А я сразу все сам решаю, и почти целый час сижу и зеваю. Я вот люблю на музыку ходить, там можно сесть подальше и погрузиться в свои дела.

На сборах Леня находит новых приятелей, но дружить с ними географически непросто — все приезжают из разных городов. Зато можно погонять мяч после соревнований и, как настоящие мужчины, обсудить острую партию за игрой в карты. Правда, не в покер, а в «Уно».

— Мы и конкуренты, и нет. Вот на турнирах мы соперники, а когда встаем из-за доски — снова друзья. В Сочи я подружился с ребятами из Франции, Голландии и Узбекистана.

— Привозишь домой с соревнований что-то, помимо кубков и медалей?

— Вот в Сочи мне подарили ручку, на которой написано, что она от Путина. Ну, мне приятно. От президента так от президента. А на первенстве Европы вручили планшет.

— В Сочи ты стал чемпионом мира среди школьников до девяти лет. Сильно волновался?

— Этот чемпионат стал моим первым официальным турниром без поражений. Эмоционально было очень непросто. Когда я играл с чемпионом России, конечно, нервничал. Со мной был папа, он еще больше переживал. Но ничего, «быстрые» я сыграл вничью, благодаря дополнительным показателям мне присудили первое место. Получается, теперь я дважды кандидат в мастера спорта по шахматам. По нашей системе у меня первый разряд.

«Карякину не хватило выдержки»

— Ты следишь, как играют взрослые шахматисты — например, за матчем Карякина и Карлсена за титул чемпиона мира? Как думаешь, почему Карякин тогда не выиграл?

— Конечно, я все партии смотрел. Ходят слухи, что Карякин не смог переключиться. Но я думаю, ему не хватило выдержки. После девятой партии, которую он упустил, ему стало так обидно, что дальше он начал проигрывать.

— Как по-твоему, это и стало переломным моментом в матче?

— Девятая партия точно была рубежом. Ведь Карлсен сначала проигрывал, а в ней вернул себе свои позиции. А уже потом, он, возможно, считал: даже если выйдет ничья в блице, ушли бы играть армагеддон (особая, решающая исход турнира партия — Ред.) и, так как Карлсену выпадали черные, ничья была бы засчитана в его пользу.

Мне очень интересно вот что: гроссмейстеры выигрывают белыми. Черными стараются сделать ничью, а белыми выигрывают. Меня поразило, что Карякин восьмую партию выиграл черными. Если бы Карякин сделал бы ничью еще хотя бы в трех или даже двух партиях, он был бы чемпионом мира.

— Получается, он упустил победу. У тебя такое часто бывает, когда ты жалеешь об упущенных возможностях?

— Ну, в шахматах таких случаев было у меня много. Просто на ровном месте один неправильный ход! Иногда осознанно жертвуешь фигуру, делаешь хуже себе и думаешь, что жертва приведет к победе. А вот и нет. Если говорить не о шахматах… я бы не сказал, что я в жизни о чем-то сильно жалею.

— Как считаешь, шахматы похожи на жизнь?

— Похожи. Во-первых, в жизни тоже часто идут войны, а шахматы — это борьба. И в шахматах, как и в реальных войнах, вперед выпускают слабых. Пешками жертвуют первыми. Тяжелую артиллерию оставляют позади. Расстановка фигур напоминает жизнь.

Во-вторых, шахматы — игра, в которой многое зависит от эмоций. Занервничал, и рука сделала неправильный ход. Как я однажды в контрольной по математике с чего-то решил, что дважды три — девять.

Шахматы хороши тем, что в них больше вариантов, чем в жизни, и есть время собраться с мыслями. И даже если кажется, что все упущено, все равно доигрываешь партию и пытаешься исправить положение. Хотя и в жизни так можно… Но не на контрольной по математике.

Я хорошо играю позиционно, вижу будущие удары. Многие люди не могут просчитывать действия наперед. И это похоже на жизнь. Ну и не стоит лезть к сопернику с пешкой — обычно это не дает никакой выгоды. Если уж ходить пешкой, то далеко ее не отпускать.

— Самые необычные ходы у коня. Ты встречал в своей жизни людей, которые, как шахматный конь, могут преодолевать любые препятствия?

— Есть у меня одноклассник Мартин, он не очень здорово учится, но для него жизнь при любых обстоятельствах хороша. Он как-то умудряется перепрыгивать через все проблемы, которые сам себе создает.

— А на что похожа рокировка?

— Рокировка — это что-то позитивное, что происходит с усилием. Быстрое повышение уровня. Как будто в нескольких четвертях подряд получаешь одни пятерки. У меня в жизни рокировка случилась, когда я получил второй разряд. После этого я стал все подряд выигрывать — городские соревнования, краевые, окружные. А дальше я получил первый разряд и представлял Ставропольский край на первенстве России, потом были Европа и чемпионат мира.

— Ты уже упоминал, что в шахматах иногда приходится сдавать фигуру сопернику ради выигрышной позиции. А в жизни тебе приходилось чем-то жертвовать для достижения цели?

— Вот когда я только начинал серьезно заниматься шахматами, жертвовал всеми свободными днями. И кучу нервных клеток оставлял на турнирах… Все ради любви к шахматам, мне это интересно. Игра — как маленькая битва, перестрелка эмоциями. Приятно, что благодаря шахматам я приобрел авторитет в классе — когда возвращаюсь с турниров, все меня поздравляют. И я могу прогуливать.

«Я редко иду на ничью»

— Давай вернемся к историческому матчу Карякина и Карлсена. Есть мнение, что Карякин в 10-й партии упустил ничейную позицию, подозревая, что Карлсен заманивает его в ловушку, и поэтому позволил сопернику выиграть и сравнять счет. Ты согласен, что там был ничейный вариант?

— Думаю, что вариант ничьи все-таки был, просто Карякин его не увидел из-за сильного волнения. Карлсен редко ставит ловушки, не его стиль.

— У тебя бывает такое, что можно и на ничью согласиться, но ты идешь до конца?

— В обычных партиях я редко иду на ничью. Мне очень нравится правило, запрещающее ничью до сорокового хода. Можно только если одна позиция три раза подряд повторяется. Смотрю по сопернику: если мы примерно на одном уровне, то я не стану делать ничью. Если бы я играл с чемпионом мира, я бы, наверное, согласился на ничью. Конечно, была бы лучшая позиция, я бы не сдавался… Люблю бороться до конца.

— Ничья — по сути, компромисс. В жизни тебе приходится идти на компромиссы?

— Да, с мамой. Бывает, что из-за уроков не хватает времени шахматами заниматься. Тогда мы договариваемся — немного уроков, немного шахмат.

— Говорят, что Карякин не выдержал своего лидерства — не был готов, что будет поначалу сильнее чемпиона мира Карлсена. А Карлсен, наоборот, смог перебороть непривычную ситуацию, когда он проигрывал, выждать удобный момент и переломить ход матча. Ты согласен с таким мнением?

— Не думаю, что это так. Карякин был готов к любому повороту. Когда идешь на матч, ты должен всегда быть готов ко всему. Естественно, считается — чемпион мира сильнее претендента. Но нельзя ожидать только равенства или проигрыша!

— Исход матча решили быстрые шахматы. Ты сам больше любишь быстрые шахматы или классические?

— Вообще, люблю быстрые и блиц. В классических шахматах у меня бывают проблемы со временем — долго думаю. А в быстрых я перестраиваюсь, приходится быстро соображать…

— Тебе ближе защита или нападение?

— Я занимаю оборону, не лезу в драку. Иногда со стороны кажется, что положение на доске у меня совсем плохое, но на деле пробиться ко мне трудно. И уже из-за своей линии обороны я потихоньку вылезаю и тесню противника.

Кому-то ближе атака, хочется рисковать и наносить тактические удары. Тогда обычно сразу создают угрозу, жертвуют пешками. Мои сверстники часто так делают — не умеют защищаться. И проигрывают.

Я пытаюсь играть в стиле Карлсена — позиционно. Он играет потихоньку, ставит на выдержку, и к нему не подберешься. Это похоже на мой характер. Я немного замкнутый и осторожный. У меня много друзей, которые лезут на рожон. Я же не ввязываюсь, лучше посижу в сторонке, книжку почитаю.

— А какая у тебя любимая книга?

— "Леонид Штейн. Мастер атаки", про великого шахматиста. Там описана и его жизнь, и восемьдесят его партий. Из не шахматных книг люблю фантастику, Владислава Крапивина, например. Его цикл «Безлюдные пространства» очень нравится. Это про всякие заброшенные пустыри, четвертые измерения и технологии.

— Кстати, о технологиях. Шахматисты часто играют с компьютерами и, как известно, не всегда выигрывают. Получается, компьютеры могут быть умнее людей — это здорово или опасно?

— Это хорошо, потому что можно тренироваться с очень сильным соперником, развиваться. А плохо тем, что выиграть у компьютера практически невозможно. И с живым соперником интереснее. Я пользуюсь программой Deep Fritz, в ней есть все партии, которые когда-либо были сыграны и зафиксированы. Компьютеры, конечно, могут поработить человечество, но с их помощью полезно учиться.

— Когда вырастешь, кем хочешь стать?

— Я с детства поставил себе цель стать очень сильным гроссмейстером.

— Тебе девять. С детства — это в каком возрасте?

— Лет до семи, еще до школы я так решил. Если получится, стану чемпионом мира. Лет, наверное, в тридцать начну бороться за это звание. Лет пять поборюсь и, если не получится, уйду в тренеры.

— А если получится?

— Буду зарабатывать на турнирах. А когда меня кто-то победит, стану тренером.

Екатерина Филиппович

Рубрики

О ПРОЕКТЕ

«Первые лица Кавказа» — специальный проект портала «Это Кавказ» и информационного агентства ТАСС. В интервью с видными представителями региона — руководителями органов власти, главами крупнейших корпораций и компаний, лидерами общественного мнения, со всеми, кто действительно первый в своем деле, — мы говорим о главном: о жизни, о ценностях, о мыслях, о чувствах — обо всем, что не попадает в официальные отчеты, о самом личном и сокровенном.

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ

Все могут казаки: как ставропольские староверы празднуют свое возвращение в Россию

Жители двух сел на Кавказе до сих пор помнят обычаи казаков петровских времен. Их предки, несмотря на 250 лет жизни за границей, смогли на чужбине сохранить то, что на родине давно забыто
В других СМИ
Еженедельная
рассылка